Тортоделка
Шрифт:
— Савва, это лишнее, — устало взглянула на него и после обернулась на солнечную зелёную траву лугов.
— Зато помогает, — буркнул он. — От мыслей о тебе так и избавляюсь.
— Савва, — с тоской произнесла я, снова и снова сожалея, что не могу ответить этому мужчине взаимностью.
— Лучше молчи, — оборвал резко. — Здесь надо молчать.
Сейчас он немного смахивал на дорожного маньяка, но сама себе усмехнулась от подобной мысли. Вскоре свернул на просёлочную и вырулил к водоёму. На ухабистом, поросшем травой берегу
Савва не доехал до воды несколько метров и, выключив двигатель, вышел из машины.
— Пиво будешь? — обернулся в салон.
В десять утра?! Хотя сегодня не возбраняется. Согласно кивнула и тоже вышла на свежий августовский воздух. Обошла автомобиль и присела на капот. Утреннее солнце грело душу и тело, радостно сверкая в отблесках цветущей воды.
Мужчина протянул мне откупоренную бутылку.
— Тебе за руль, — напомнила я, немного улыбнувшись.
— Моё безалкогольное, — улыбнулся в ответ и тут же пошутил: — Моя задача споить тебя.
— Представляю лицо мамы, когда ты внесёшь за порог её пьяную дочурку.
— Да уж, — засмеялся парень, представляя картину. — Мне потом вовек не отмыться.
Мы посмеялись ещё с полминуты и задумчиво ушли в свои мысли. Савва смотрел на уток и, кажется, считал их, я же разглядывала жирного селезня, который манерой и грацией смахивал на моего Германа. Господи, я вижу этого мужчину даже в природе. Надо же было так повернуться на нём! Где твоя гордость, Вик?! Вылетела в трубу!
Савва опустошил свою бутылку и отставил.
— Он будет настоящим кретином, если оставит тебя, — понуро проронил он и видно больше с целью утешить меня, чем оскорбить его. — Но я бы был благодарен ему за это, уж прости.
— Даже если бы знал, как буду страдать? — попробовала грустно пошутить.
— Ты и сейчас страдаешь не меньше, — парировал он. — Но у тебя нет меня.
— Мы могли бы быть друзьями, — робко предложила.
— Нет, не могли бы, — категорично мотнул головой мужчина и глянул на меня, обжигая зеленью глаз. — Я не смогу строить из себя друга с человеком, которого люблю. Это издевательство.
С сожалением посмотрела на него:
— Ты не представляешь, как бы мне хотелось, чтобы это был ты.
Реакция поступила незамедлительно. Повернулся ко мне, пленил лицо, нежно заглянул в глаза, вторая ладонь легла на талию. Стало до невозможности неуютно в объятиях чужого мужчины. Потупила взор, но он принудительно заставил смотреть на себя.
— Тебе достаточно сказать лишь "да" и ради тебя я пойду на всё. Сделаю всё, что ты попросишь… Милая, — приблизился к губам, — любимая…
Чувствуя, что подошла к обрыву и погибну, вырвала лицо и оттолкнула от себя мужчину.
— Я ничего не чувствую
— Нет, себя ты как раз обманываешь, мечтая, что этот Герман рано или поздно ответит тебе взаимностью. Противоречишь, Вик, — горько посмотрел на меня. — Знаешь, а я всё же хочу, чтобы ты была счастлива. Если он — твоё счастье, пусть так. Желаю, чтобы у вас было всё хорошо. Но, если в этих глазах, он потушит тот, свет, что мне так дорог, клянусь, я уничтожу его.
Глядя на него, понимала, что голословности и пафоса в этой речи нет ни грамма. Готов отпустить, потому что любит? Боже! Такая настоящая любовь? Забыть о себе, но думать о любимом! Гере до этого так далеко!
А я? Нужно прекращать жить сердцем и начинать жить головой. Своей чёртовой кондитерской черепушкой.
Окинула коллегу тоскливым взглядом и только сейчас осознала, что мне полегчало. То ли от столь высоких слов, то ли от его боли. Господи, Вика, ты сейчас не лучше этой Лики. Заставляешь парня страдать и кайфуешь от этого.
— Спасибо, Савва, — уронила благодарно. — Твои слова были очень нужны мне. И обещаю тебе, что смогу найти в себе силы уйти от Геры, если наступит предел, но, пойми, я должна попытаться.
— Лишь бы не было потом поздно, — буркнул он разочарованно.
— Ты волен быть с другими девушками… Даже не вздумай ждать меня, — возмутилась я.
Савва прошёл к дверце машины, открыл, приостановился, глядя на меня:
— Я не об этом тебе говорю, а том во что может превратиться любящий человек, когда об него постоянно вытирают ноги. — Молвив, это сел в машину. — Садись, поехали.
В последний раз взглянула на водную гладь, выискивая важного селезня, но не обнаружив, направилась к пассажирскому.
ГЕРА
Оставив машину на парковке, стремился к служебному входу. Не переодеваясь, влетел в кондитерский цех.
Взгляд Тани слегка озадачил. Меня явно не ждали либо я чего-то не знаю.
— Привет, — запыхаясь, выпалил я.
— Привет. Выйди из цеха без спецодежды, — проворчала девушка.
— Да пофиг, — отмахнулся раздражённо. — Где Вика?! Вика! — позвал и, не дожидаясь ответа, направился в оформительный.
— Нет её! Она торт повезла, — дрогнула голосом её подруга.
— Машина здесь, на парковке. Я видел. Она не хочет видеть меня, но нам нужно поговорить! Где она?! Ты знаешь! — просверлил девушку требовательным взором, но, вглядевшись в её лицо, понял, что она боится, а не вредничает, как умеют женщины. — Где Вика?! Говори! — голос стал более грозным.
— Герман?! — на пороге возник дядя Паша. — А ты чего тут? У тебя ж выходной вроде по графику?
— Да, Вика просто срочно нужна, а её телефон недоступен, — постарался ответить более спокойно.
— Я видел, как она и Савва уехали на его машине. Видно, в закуп для декора что-то нужно. Позвони ему.