Торт в небе
Шрифт:
– Фу, какой! У нас под ногами с полметра шоколаду, мы сидим в гроте из слоёного теста, нам тут безопаснее, чем Пиноккио в брюхе акулы, а у тебя все исследования на уме!
– Ну, ты лопай, а я буду копать.
– Ладно уж!
– снизошла Рита.
– Буду помогать тебе другой рукой. Для еды мне и одной хватит.
Паоло и Рита без труда проходили слои крема, сливок и миндальной нуги. Они перескакивали через ручьи густого сиропа, переходили вброд лужи смородинного сока, и луч их фонарика выхватывал из темноты маленькие гроты, промытые в
Время от времени на их пути вставали огромные, как тумбы, засахаренные вишни. Паоло, которого жажда открытий, как мотор, гнала всё вперёд и вперёд, обходил их, ну а Рита знай себе набивала сочной мякотью рот. Одной рукой она рассеянно помогала пробивать галерею, другой ощупывала стенки из глазированных каштанов, пыталась запихнуть в рот большущий, как тыква, фаршированный орех и пробовала на зубок диковинные камни, которые попадались ей под ноги, - это были по большей части жареный миндаль и орехи.
– Давай, давай, - время от времени поторапливал её Паоло.
– Да нет же, не здесь, вот так копай, по радиусу надо идти, только тогда доберёшься до центра.
– Ах, как жалко! Вон оттуда, справа, потянуло холодком... Должно же тут быть мороженое!
– Эх, не взял я с собой компас, вот бы ориентироваться!
– А зачем? Тут повсюду торт: на север и на юг, на запад и на отток.
– Надо говорить не отток, а восток. Сколько раз я тебя учил!
– Ладно уж, знаю, что ты отличник! Зато кто мне проспорил? Фу, фу, в этом месте слишком много ликёру. Не опьянеть бы. Ай! Полилось... Ну-ка, попробую... Точно: не вода, а марсала. Караул, тону! Нет, ничего, всё в порядке. Топаем по бисквитам! Правду сказать, мне больше нравятся миндальные: они крепче.
Паоло не переставая работал совком и молча перечислял про себя материалы, которые ему приходилось обрабатывать: "Малиновое варенье... изюм... крем... фисташковое мороженое..."
Вдруг он остановился и схватил Риту за руку - тревога!
– Гаси фонарь!
– шёпотом приказал он.
– Да ведь ничего особенного тут нет. Что случилось?
– Тише! Вон, посмотри.
Из стены перед ними, сквозь проделанное совком отверстие, пробивался тоненький лучик света.
Рита заглянула в дырку: там за стенкой была пещера... А посреди пещеры при свете электрического фонарика, воткнутого в апельсиновый цукат, сидел человек и что-то лихорадочно писал на листах бумаги, лежавших у него на коленях.
– Да ведь это Джеппетто!
– прошептала Рита.
– Ну да, а ты Фея с синими волосами... Не мели чепухи. Дай мне подумать.
Паоло и Рита поочерёдно прикладывались к наблюдательному оконцу. Так прошло две минуты.
– Ну как, подумал?
– Нет ещё.
– Скажи хоть, о чём думать, тогда я тоже буду думать вместе с тобой. Ждать просто так - скучно!
– Ладно, пока будем звать его синьор Джеппетто, ведь надо же как-то его называть, - ответил Паоло.
– Но кто он
– Я почём знаю. Может, как мы, так и он. И потом, видишь: он пишет - значит, он писатель. Журналист.
– Ну ладно, теперь у тебя есть о чём думать? Думай да помалкивай, пока он нас не заметил.
Рита притихла и стала лизать стенку из мороженого. Но в ту же минуту тишина взорвалась, словно бомба.
– Это Зорро!
– воскликнула Рита.
– Прибежал по нашим следам.
– Всё погибло, - сказал Паоло тоже во весь голос: он так взволновался, что позабыл про всякую осторожность.
Зорро с радостным лаем бросился к ним, а Паоло припал к отверстию да так и обмер: таинственный синьор Джеппетто вскочил на ноги и стал испуганно озираться по сторонам.
– Молодец, Зорро!
– прошептал Паоло.
Пёс улёгся и завилял хвостом.
– Синьор Джеппетто услышал, - сказал Паоло.
– Он обходит пещеру, осматривает стены...
– Похоже, пора смываться.
– Постой. Мне хочется установить...
– Ну да, вот он сейчас сам нас "установит", тогда узнаешь!
– Тихо. Он подходит сюда.
Загадочный обитатель торта, осматривая стены пещеры, подошёл вплотную к отверстию, и Паоло мог рассмотреть его вблизи. Это был староватый, лысоватый, сутуловатый - словом, во всех отношениях чуточку "атый" человек, вот разве что стёкла очков у него были не толстоватые, а прямо-таки толстенные, толщиною в палец, а за ними сверкали необычайно живые чёрные глаза. На нём был длинный широкий балахон, нечто среднее между халатом продавца и фартуком аптекаря. На шее болтался похожий на тряпку галстук, измятый воротник был расстёгнут.
– Бежим, Паоло!
Но Паоло словно прирос к глазку в стене и даже не шелохнулся, когда "синьор Джеппетто" навёл на него свои окуляры. С обеих сторон стены - а она, как мы знаем, была из фисташкового мороженого - две пары любопытных глаз сверлили друг друга взглядом. У Паоло душа в пятки ушла, но он не сдвинулся с места. А загадочный и, ясное дело, не настоящий синьор Джеппетто, похоже, ничуть не испугался. Он крикнул раздражённым голосом:
– Сквак сквок карапак пик!
Такие примерно звуки услышали Паоло и Рита. А также голос Зорро - он вскочил и залаял.
– Брек брок караброк пок!
– выкрикнул старикан и принялся обеими руками расширять отверстие. В несколько секунд он проделал в стене окошко и выглянул в него, не переставая квакать на своём непонятном языке.
– Бежим!
– крикнул Паоло и попятился назад, не спуская глаз с лица в квадратном окошке посреди зеленоватой стены, освещённой дрожащим лучом фонарика в руке любопытной Риты.
И тут он увидел, или ему почудилось, что за стёклами очков мелькнула улыбка... Ну, а потом они повернулись и ну нарезать во все лопатки по галерее, так что пятки засверкали. Задыхаясь, продирались они сквозь топи сиропа, ликёра и мармелада, с разбегу налетали на стенки из сливок и слоёного теста.