Торпедоносцы
Шрифт:
На стоянке минно-торпедного авиаполка царило оживление: заканчивались приготовления к боевому вылету. Восемь тяжело груженных А-20Ж уже стояли на рулежных дорожках вдоль леса. Борисов и Рачков поглядывали на них с плохо скрытой завистью. Совершенно неожиданно вылет их экипажа сорвался; при пробе отказал один из моторов, и теперь Завьялов, Беликов с помощниками копались в нем, искали неисправность. Потому-то ведущим четверки топмачтовиков от третьей эскадрильи вместо Борисова был назначен Александр Богачев.
Командовать всей группой топмачтовиков приказали командиру второй эскадрильи майору Ковалеву, Их должны были прикрывать
Через полтора часа первыми вернулись Пе-2 гвардейских пикировщиков с «яками». Прежней завидной компактности в их строях не было, К аэродрому подходили звенья, пары и даже одиночные машины — уже по этому можно было догадаться, что немцы защищали Либаву отчаянно.
Потом в небе показались топмачтовики. Их строй был еще хуже. Сначала прилетел один топмачтовик, потом два.
— Не вернулись три… — сжал локоть Борисова Рачков. Последняя пара топмачтовиков на посадку сразу не пошла, а пронеслась над летным полем на бреющем, взмыла вверх, и в окрестных далях прогремела длинная пулеметная очередь.
— Да это ж Двадцать третий! Сашка салютует о победе!
Четверть часа спустя друзья обнимали мокрого от пота Богачева и его экипаж.
Борисову не терпелось узнать подробности боя, и он, оттеснив друга, потребовал:
— Рассказывай!
— Да что рассказывать? Все получилось так, как ты говорил, — в глазах Александра еще чувствовался неугасший азарт. — В точно назначенное время по сигналу Василия Ивановича Ракова в небо Либавы устремились наши «ястребки» и вымели оттуда «фоккеров». Тут же штурмовики атаковали зенитные батареи и сразу «петляковы» ударили по транспортам и кораблям. За ними на малой высоте помчались и мы двумя четверками. Штурмовики хоть и пощипали зенитки, но огонь их оставался все же сильным! Особенно досталось нам, топмачтовикам. Понимаешь? Либава от моря отгорожена молами, а на них немцы установили много «эрликонов». Вот они-то и били. У Ковалева сразу сбили ведомого — он взорвался в воздухе прямо у входных ворот. Потом подбили еще двоих, но они хоть сбросили бомбы по целям и отвернули — один в море, второй пошел вдоль берега на юг. Я больше ничего не видел, не до того. В базе от кораблей и судов было тесно. Несколько штук тонуло. Себе выбрал «восьмитысячника» и шарахнул! А потом не стал поворачивать назад в море, а рванул через город. Как видишь, проскочил!
Позже подсчитали: в порту Либавы было потоплено пять транспортов и сторожевой корабль, повреждены два транспорта.
Младший лейтенант Богачев действительно потопил транспорт водоизмещением восемь тысяч тонн и по общему количеству уничтоженных судов обогнал Борисова, вышел на первое место в авиаполку. Командование представило отважного летчика к третьему ордену Красного Знамени.
Но победа омрачилась гибелью экипажа младшего лейтенанта Кузьмина. Был подбит и самолет майора Ковалева, но летчик сумел выйти из боя, дотянуть до нашего берега и сесть на воду. Самолет затонул, но экипаж был спасен.
Командование отдало должное мужеству и храбрости топмачтовиков, но пришло к выводу, что обеспечение их удара было организовано недостаточно: не были подавлены малокалиберные батареи на полудужьях молов, огонь которых в основном и нанес такое тяжелое поражение топмачтовикам. Богачев спас себя и ведомых тем, что применил неожиданный для врага маневр; сначала расстрелял «эрликоны» и тем обеспечил дорогу, а после атаки не стал ложиться на обратный
Наладившаяся было погода вновь испортилась; не сильные, но частые дожди заливали землянки, склады бомб и торпед, подсобные «кандейки» — немудреные сооружения на самолетных стоянках, сделанные предприимчивыми техниками для хранения запчастей, ремонтного материала и всякой всячины, не предусмотренной табелями, но крайне нужной в повседневной эксплуатации. Люди мокли, не успевали просушивать обмундирование, ходили усталыми, но настроение у всех было приподнятым: наступал всенародный праздник — 27-я годовщина Великого Октября, и каждому по установившейся традиции хотелось порадовать Родину боевыми успехами. В авиаэскадрипьях и в полку проходили партийные и комсомольские собрания. На них летчики и техники, штабные работники и авиамеханики, мотористы по-деловому обсуждали главный для всех вопрос; как и чем усилить удары по фашистам, чтобы быстрее разгромить их. Партийно-политический аппарат и комсомольские организации пикировщиков, истребителей и торпедоносцев выпустили серию рукописных плакатов и листовок с описанием успешных боев и подвигов, с фотографиями летчиков. Плакаты и листовки были вывешены на самых видных местах в летных столовых и в штабах, в клубе авиабазы и в кубриках. Возле них толпились люди, читали, гордились, обсуждали, брали пример…
В предпраздничные дни в полк снова прибыло пополнение — выпускники авиаучилища имени С. А. Леваневского. В третью эскадрилью направили четыре экипажа. Борисов привел их а свой коттедж с вещами и, когда построил, удивился: до чего же все летчики были одинаковы — одного роста, молоденькие, худенькие и какие-то настороженные. «Как из детского сада!» — хмыкнул про себя замкомэск и, достав из планшета список, вызвал:
— Полюшкин Валентин Павлович!
— Есть! — выпрямился младший лейтенант и, краснея, поправил командира: — Только, товарищ лейтенант, моя фамилия произносится с ударением на первом слоге; Полюшкин.
— Добро! Будем бить по первому слогу! — под общий смех пообещал Борисов. — Штурман Чернышев Георгий Иванович! Вашему экипажу занимать угловые кровати в этой комнате.
— Есть, в этой комнате!
— Репин Иван Петрович и штурман Лонский! Вы — рядом. Экипажи Ермышкина и Бровченко в следующей комнате. Располагайтесь сразу поудобнее. Отдыхать до утра. А после завтрака явитесь на КП эскадрильи, начнем занятия. Ясно? На этом все!
Встречать прибывших вышли Рачков, Богачев, Конько, Башаев. У всех старичков на груди краснели ордена, а Иван Ильич Рачков был в новеньких погонах лейтенанта, Молодежь поглядывала на старичков с таким уважением и обожанием, что те смутились и первыми предложили знакомиться.
Обучение вновь прибывших было поручено Борисову и Рачкову, при этом командир установил очень жесткие сроки ввода пополнения в боевой состав — всего две недели. Поэтому уже со следующего утра новички сдали зачеты на знание материальной части самолета и его вооружения. Сразу же приступили и к изучению района боевой деятельности, основ тактики торпедоносцев. Молодежь училась напористо, с желанием и показала хорошие результаты. Можно было приступать к практическим полетам, о чем замкомэск Борисов и доложил командованию.