Торговый центр
Шрифт:
Дэнни почувствовал, как грудь его разбухает от жалости к себе. Не плачь, что бы ты ни делал – не плачь. Он заставил себя заговорить:
– Послушайте, я просто хотел что-нибудь быстренько купить. – Адреналин рвал Дэнни вены. Он попытался дать задний ход. – Да бросьте. Ну правда. Зачем мне подсматривать в примерочную? – Адреналин забурлил сильнее. Дэнни почувствовал, что у него горит лицо.
– Все нормально. – В голосе копа не звучало ни обвинения, ни насмешки, ни прощения.
– Это… все это… – Дэнни не знал, как закончить фразу. Он сменил тему. –
– Вы женаты?
– Что? Ну да.
Коп даже не потрудился взглянуть на своего напарника.
– Такие всегда женаты. – Коп проверил пейджер, пристегнутый к ремню. Дэнни вспомнил свой первый пейджер и то особенное чувство, когда он его получил. Копу-то зачем пейджер?
– Машину может забрать ваша жена.
– Нет. Слушайте. Я требую адвоката.
– Будет вам адвокат. Вот уж за это не беспокойтесь.
Дэнни сосредоточился. Он очень хорошо действовал в чрезвычайных ситуациях. Он талантливо вел переговоры. Ничего подобного не должно происходить. Можно прекратить все это прямо сейчас.
– Послушайте, пожалуйста, выслушайте меня… как вас зовут?
– У вас есть право хранить молчание…
– Ну да, я знаю, знаю, но послушайте, погодите… стойте!
Они задержались уже в дверях на стоянку. Какие-то посетители почуяли необычность в ритме движений полицейских, и шли за ними на безопасном расстоянии, футах в двадцати. Дэнни заметил одного толстяка, похожего на соседа.
– Ну?
– Вы же ее видели. Ну хватит, а? Ребята. Я просто шел мимо, а там она – выставляет напоказ все, что есть. Что я мог сделать?
– Очень красивая девушка.
– Ну я же и говорю! Ну слушайте, а? Я же мужчина.
Дэнни искал в их глазах жалость, понимание. Сквозь легкий запах поп-корна и ароматических свечей еле слышно звучала лишь далекая музыка из колонок. Потом второй коп, тот. который надел на него наручники, сказал:
– Мою племянницу в прошлом году изнасиловали.
Музыка смолкла, Дэнни почувствовал, как невыносимая тяжесть давит на него, взрывает его барабанные перепонки, сдирает кожу. Даже сердце его расплющилось.
– Я…
Рация затрещала, и второй коп, по-прежнему не сводя глаз с Дэнни, взял приемник и поднес к губам.
– Да?
Дэнни услышал какой-то лай и шипение, что-то вроде «Тонн пять или шесть, больше не съесть».
– Ага, мы как раз идем к машине. Минут десять.
Он опустил рацию. Дэнни восхитился продуктивности их труда. Они работают по ночам. Они ловят людей и разрушают их жизни – по ночам. Конечно, им приходится быть невозмутимыми.
– Имя?
– Я обязан говорить, как меня зовут?
– Как вас зовут, сэр?
– Дэнни Маркс – я живу в Западном Милфорде, Мейденберд-лейн.
– Мистер Маркс, через несколько минут мы отвезем вас в участок. Когда мы туда приедем, вас сфотографируют и снимут отпечатки пальцев. Мы проверим ваше имя и номер социальной страховки по федеральной картотеке сексуальных преступлений. Пока мы будем этим заниматься, вы можете позвонить жене или адвокату. После этого вы пробудете у
Коп отвернулся и выпихнул Дэнни в горячий ночной воздух. Сквозь патину пота Дэнни обнаружил, что стоит у «Форда», на котором написано слово «ПОЛИЦИЯ». Кто-то ткнул его в спину, и он со скованными за спиной руками упал на заднее сиденье. Дэнни почувствовал жалость ко всем «нарушителям», которых видел в прямом эфире в коп-шоу – их запихивали на задние сиденья полицейских автомобилей. Ему нравились эти шоу, но изнутри все выглядело совершенно по-другому. Стальной ожог, окольцевавший его запястья, заставлял Дэнни остро чувствовать все вокруг. Отвратительный запах жареной пищи, рвоты и мочи, поднимавшийся от плетеных пластиковых чехлов на сиденьях, затопил его чувства. Дэнни хотел оказаться дома, в кабинете.
15
Шелл, Адель, Терри и Беккет расположились за одним из дюжины столов, расставленных посреди ресторанной зоны. Терри – длинные патлы, толстые очки, – рисовал кусочком угля на салфетке готическую горгулью, а Беккет наблюдал. Адель сидела молча, выглядела обиженной. Шелл болтала.
– Никто не хочет кино посмотреть?
– Какое кино?
– Не знаю. Ну, это, новое, с этим, ну…
– С этим парнем из телешоу?
– Ага.
– Я слышал, полное говно.
– О'кей. – Терри смял свое творение и запустил им в зажатое столами тропическое растение в горшке. Шелл теребила сережки в левом ухе, все пять, одну за другой. Беккет грыз заусенец.
– А давайте организуем клуб самоубийц и покончим с собой?
– О-о, это идея.
– Ага, давайте. Правда.
Беккет провел пальцами по волосам.
– Конкретная идея, да уж. Ты типа такой мыслитель-радикал, Терри.
– Отсоси. – Терри отодвинул стул, металл завизжал о плитки пола.
Шелл задвигалась, потянулась.
– Мне правда надо сигаретку. Кто хочет со мной выйти постоять, пока я покурю?
Никто не поднял голову, когда пришел Джефф. Он втиснулся между Адель и Терри.
– Привет.
Адель улыбнулась и промолчала. Беккет резко встал и дернул Джеффа за руку.
– Иди сюда, есть разговор.
Беккет направился к туалету за ресторанной зоной. Джефф с трудом оторвался от магнитного поля Адель. Та проследила, как он ушел с Беккетом. Если Беккет и заметил, что между ними что-то есть, он и не собирался подавать вида.
Они прошли мимо уборщика с сердитым славянским лицом, тот выкатывал из мужского туалета яркую желтую тележку со швабрами. В воздухе повисла хвойная химическая вонь. Беккет сунул руку в задний карман.
– Я достал и собираюсь попробовать.
– Я с Адель говорил.
– Ни фига подобного.
Джефф открыто бунтовал.
– Я собирался с ней поговорить.
– О чем ты собираешься с ней разговаривать? Деревяшка. Она, наверное, сидит на каких-то сильных транках.
Беккет вынул руку из заднего кармана, протянул что-то Джеффу. Кусочек оберточной бумаги, сложенный конвертиком.