Торговый баланс
Шрифт:
Тут она полностью остановилась и повернулась лицом к Джетри, подняв обе руки ладонями наружу, показывая, что у нее нет нужного земного слова.
– Это значит иметь собрание мастеров по вопросам интереса мастеров…
Джетри первым делом вспомнилось выражение «брехаловка», но он решил, что это не тот вариант земного, который мастер вен-Деелин выбрала бы для своего первого помощника. Он нахмурился, вспоминая вежливый вариант, и спустя несколько секунд смог предложить: «симпозиум».
– Сим-по-зиум, – сказала Гэйнор, морща губы так, словно у этого слова оказался неприятный вкус. – Так, на Кэйлипсо будет
Она повела плечами: это не было вполне земным пожатием плеч, но и не выражало восхищения станцией Кэйлипсо.
– Не очень любите Кэйлипсо? – позволил он себе вопрос, и губы Гэйнор снова сморщились, прежде чем она повернулась и снова зашагала по коридору.
– Там холодно, – сообщила она пустому коридору, после чего принялась рассказывать Джетри о последних поворотах сюжета романа, который она читала. Ему пришлось ее догонять, надеясь, что она спишет его отставание на плохую физическую форму, а не на то, что он позволил себе задержаться, чтобы полюбоваться ее походкой.
День 65-й
1118 год по Стандартному календарю
Кинаверал
Прежде чем дать свободному пилоту право летать, Центральная диспетчерская Кинаверала желала убедиться в том, что кандидат способен заполнить анкету, а лучше – шесть анкет. После этого нужно было продемонстрировать полет на тренажере, потом поболтать с начальником команды, и только тогда был назван час завтрашнего дня, когда кандидату можно будет вернуться и на самом деле поднять один из драгоценных кораблей диспетчерской – и наблюдателя – для последней и самой важной проверки.
Хат знала, что перед этим будут проверены ее код и ее корабль, а также истинность всех указанных ею данных. Она надеялась провести пробный полет в тот же день, но оказалось, что начальник команды хочет проверить, бывает ли соискатель трезвым по утрам.
У соискателя таких проблем нет, думала Хат, идя по пыльной и шумной главной улице. Не то чтобы кружка пива была сейчас лишней. Нет, лучше даже кружка пива и хэндвич, уточнила она, поскольку ее желудок подал сигнал о том, что майт и галеты, которые она отправила в него утром, давно исчезли.
Впереди она заметила вспыхивающий зеленый треугольник – знак пивной и закусочной – и ускорила шаги, поморщившись на протест утомленных мышц. «Будешь знать, как пренебрегать работой на тренажерах», – укорила она себя и нырнула в прохладный и уютно сумрачный дверной проем.
Светопейзаж над стойкой изображал старомодный корабль, стоящий на равнине на фоне далеких гор. Под ним прямоугольник вывески сообщал название заведения: «Корабль и берег».
За столами кое-где сидели посетители – в основном космолетчики, – а за стойкой места было много. Поскольку Хат была одна, она уселась на табурет под вывеской и помахала бармену.
– Темное пиво и хэндвич для женщины в трудную минуту!
Бармен ухмыльнулся, налил пива и поставил кружку на стойку у ее руки.
– С этим у нас просто, – сказал он. – А что кушать будете? У нас есть местный сыр с овощами на свежевыпеченном хлебе, тушеное мясо на нем же, майт-паштет с пикулями,
Хат вытянула палец.
– Местный сыр без овощей?
– Можем сделать, – пообещал бармен.
– Тогда договорились. Вперед.
– Секундочку. Как вам наше пиво?
Он пошел вдоль стойки, продолжая улыбаться, и Хат взялась за кружку.
Пиво оказалось холодным, как она любила. А кроме того, оно было горькое и густое. К тому времени, когда прибыл хэндвич – два щедрых ломтя на пластиковой тарелке с горстью соленых крендельков, – ее кружка уже наполовину опустела.
– Пиво хорошее, – сказала Хат. – Я скоро попрошу еще одно.
Бармен довольно улыбнулся и положил у ее тарелки пару одноразовых салфеток.
– Крикните, когда будете готовы, – сказал он.
Она кивнула и взяла первый ломоть. Ни с чем не сравнимый запах свежевыпеченного хлеба ударил ей в нос, и желудок требовательно заурчал. Какое-то время она удовлетворяла его запрос. Хлеб оказался цельнозерновой, темный и чуть пряный, сырное масло – мягким и неожиданно острым. Хат прикончила первый ломоть и пиво, продемонстрировала бармену пустую кружку и принялась за вторую порцию.
Пару раз посетители от столиков подходили к стойке, чтобы снова наполнить кружки. Команда из трех человек вошла с улицы и заняла табуретки в дальнем конце стойки. Хат не обратила на них особого внимания, отметив только, что это космолетчики и что она никого из них не знает.
Наконец последний кренделек исчез. Со вздохом сожаления Хат отодвинула тарелку и потянулась за кружкой. Еще пара глотков, уплата по счету, и можно возвращаться в комнаты, подумала она – и почувствовала, как у нее неприятно сводит полный желудок. Конечно, с ее комнатами все было нормально – не считая того, что они находились на полной гравитации и на грязи и подчинялись правилам владельца комнат. Но тем не менее команда «Рынка» получила отдельную секцию, в которой у каждого была своя комнатка с койкой, столом и баром развлечений. Жаловаться не на что.
А капитан Иза только и делала, что жаловалась. Ну, она ненавидела грязь – всегда ненавидела – и не питала особой симпатии к планетникам. Лишившись привычных корабельных дел, она была в полном раздрае и слишком много времени проводила в доках, несомненно, превращая в ад жизнь бригадира монтажников, занимающихся ремонтом «Рынка».
Зэм предложил, чтобы капитан зарегистрировалась в Центральной диспетчерской в качестве свободного пилота, за каковое нарушение субординации ему откусили голову. С Сейли обошлись не ласковее, когда она попыталась поговорить с матерью, а Дик даже пробовать отказался. У Пейтора было собственное жилье в «Терратрейде», а когда на второй день пребывания на планете для Криса нашлось временное место, он чуть ли не бегом бросился на космодром.
Так что они остались в неполном составе – и в мрачном настроении, опасаясь раздражительности Изы.
А год едва начался.
Хат снова вздохнула и допила свое пиво. Она поставила кружку и сделала бармену знак нести счет. Он, находясь на дальнем конце стойки с командой из трех человек, поднял два пальца: «буду через пару секунд». Она кивнула, подвинулась на табурете…
– Эй, Хати!
Слишком близко от нее прозвучал голос, который ей совершенно не хотелось бы слышать.