Торговый баланс

Ли Шарон

– Приветствую вас, подмастерье. Мастер-купец поручила мне быть вашим сопровождением.

Джетри приостановился и поклонился – тоже едва-едва: другое движение делала невозможным сумка, закинутая за спину.

– Приветствую вас, сударь. Мастер-купец оказала мне слишком большую честь, – сказал он.

Голубые глаза мигнули – очень может быть, что Пен Рел был с этим согласен, но надо отдать ему должное: на его лице не промелькнуло ни улыбки, ни насмешки, хотя, по мнению Джетри, он был вправе продемонстрировать и то, и другое.

Вместо этого лиадиец перевел взгляд на Изу

Гобелин и поклонился – на этот раз низко, демонстрируя должное уважение к капитану-судовладельцу.

– Мастер-купец шлет поздравления, капитан. Она просит меня сказать, что сама поручила ребенка своего тела заботам других для обучения, осознавая необходимость глубиной своего купеческого сердца. Однако материнское сердце одновременно и глупее, и мудрее. Посему она предлагает, как мать матери, маршрут и коды связи. Послания, переданные этим маршрутом, немедленно попадут к Джетри Гобелину. Его частое использование приветствуется.

Еще один поклон – на этот раз скорее низко склоненная голова, – взмах рукой, и между большим и указательным пальцами протянутой руки появилась инфокарта.

Губы Изы Гобелин сморщились, словно она съела какую-то кислятину. Она не позволила себе убрать руки за спину – этого не было. Но она покачала головой из стороны в сторону, очень решительно.

Джетри почувствовал, что делает судорожный вдох. Не то чтобы он ожидал, что мать захочет держать с ним связь после его отъезда – она ведь не трудилась это делать, и когда он был членом ее команды. Но просто… это грубо, когда мастер вен-Деелин… Он моргнул и бросил короткий взгляд прямо на Хат, которая его поймала, прочла – и шагнула вперед, плавно и тихо.

Она бережно вынула карту из пальцев Пен Рела и поклонилась, ниже, чем он, тем самым выказав уважение посланцу мастера-купца.

– Пожалуйста, передайте мастеру-купцу, что мы высоко ценим ее доброту и предусмотрительность, – сказала она, что заставило Изу нахмуриться еще сильнее, зато вернуло краску на лицо дяди Пейтора.

Что до Джетри, то он почувствовал, что ему стало чуть легче дышать. «Катастрофа предотвращена», – подумал он. Вот только помощник мастера вен-Деелин остался стоять лишнюю секунду, чуть склонив голову набок, выжидая…

…а потом больше не стал ждать, но поклонился всем на прощание, тогда как его глаза поймали взгляд Джетри, а одна рука совершила недвусмысленный взмах: «Пошли, парень».

Еще раз сглотнув слюну, Джетри двинулся за лиадийцем вниз по трапу.

– Пока, Джетри, – услышал он шепот Хат, когда проходил мимо нее. – Мы будем скучать.

Ее рука мимолетно коснулась его плеча, и ключ у него под рубашкой чуть прилип к телу. А потом «Рынок Гобелина» лязгнул закрывшимся люком.

В конце причала, где стоял «Рынок», Пен Рел повернул налево, шагая легко, несмотря на тяготение. Джетри плелся за ним, отставая на полшага – и очень скоро вспотел, а к влажному лицу жадно липла портовая пыль.

Чем дальше они шли, тем больше становилось народу, и Джетри приходилось ускорять шаги, чтобы не потерять из виду своего низкорослого спутника. Наконец лиадиец приостановился и дождался, чтобы Джетри поравнялся с ним.

– Джетри

Гобелин. – Если он и заметил сильно встрепанный вид Джетри, то не выдал это даже дрожанием век. Он только бесстрастно наклонил голову с яркими волосами. – Мы вскоре поднимемся к «Элтории». Вам в порту ничего не требуется? Сейчас как раз время купить нужные предметы, потому что наш отлет назначен через четверть оборота.

Запыхавшийся Джетри помотал головой, опомнился – и прочистил горло.

– Я благодарен, но мне ничего не нужно. – Он чуть приподнял меньшую сумку. – Все, что мне нужно, находится в этих сумках.

Золотистые брови приподнялись, но Пен Рел только лениво поднял руку, направляя внимание Джетри в глубину оживленной улицы.

– Увы, я не настолько удачлив и до посадки на борт должен выполнить несколько поручений. Извольте пройти в этом направлении, пока не найдете знак Иксина. Представьте себя команде баржи и подчиняйтесь слову пилота. Я присоединюсь к вам ко времени взлета.

С этими словами он нырнул с тротуара в густой поток транспорта – и, как показалось Джетри, растворился в стремительно движущейся толпе.

«Грязь!» – подумал он, чувствуя, как начинает ускоренно биться его сердце, а потом выругался вслух: «Грязь!» – жесткий локоть врезался ему в ребра с большей силой, чем требовалось для привлечения его внимания, а резкий голос выдал мелодичную лиадийскую фразу, интонация которой безошибочно давала понять, что нечего землянам с телячьими мозгами ловить здесь ворон.

Покрепче ухватив сумку, Джетри поправил рюкзак за плечами и медленно двинулся вперед, поворачивая голову из стороны в сторону, словно робот-уборщик в поисках пыли. Он разглядывал вывески и знаки, в изобилии видневшиеся по обеим сторонам улицы.

Ему отнюдь не прибавило спокойствия, когда он заметил, что все вывески в этом квартале были на лиадийском, без единой земной буквы, и что все прохожие были низенькими, золотистокожими, быстрыми – лиадийцами.

Теперь он запоздало подумал, не сыграл ли помощник мастера вен-Деелина над ним шутку. Или хуже: это могло оказаться лиадийским испытанием, и если он его не пройдет, то лишится места и застрянет на грязи. Вот в чем заключался ужас: в этих словах. Застрять на грязи. Он – космолетчик. Все порты для него чужие, все команды, за исключением его собственной, незнакомые. Впиваясь зубами в нижнюю губу, Джетри ускорил шаги, уже не обращая внимания на толчки локтями и грубые окрики. Его глаза метались по множеству вывесок, выискивая ту, которая обещает ему свободный космос, избавление от тяжести, грязи и вонючего воздуха.

Наконец он увидел ее – в полуквартале дальше, на другой стороне широкой улицы. Джетри прибавил скорость, заставив свое пропыленное, налившееся свинцом тело перейти на бег. Он сошел с тротуара.

Сирены, гудки и окрики отметили его путь через улицу. Он не обращал на них внимания. Луна и кролик были его целью – и сосредоточившись на них, он не видел ничего вокруг. К тому моменту, когда перед ним открылась автоматическая дверь, он был покрыт липкой грязью, запыхался и плохо держался на ногах.