Тора Бора

Орлов-Рысич Александр

– - Эта папка?..

– - Да, в ней все данные, люди, силы и средства, которые задействованы в проекте. Я могу вам назвать даже кодовое наименование проекта и дату, когда все случится...

– - Почему вы не выступите в прессе, по телевидению?

– - Поднимать шум, апеллировать к нации, я не могу. И никто не сможет. У нас нет доказательств, что готовится злодеяние. Ни у меня, ни у вас. В лучшем случае, арестуют десяток-другой арабов, китайцев, русских, объявят их террористами. Нам дадут ордена. А через полгода, год

похоронят. Мы падем от руки террористов, Лари! Которые якобы отомстят нам за провал их товарищей... Знаете, в чем еще одна проблема?

– - В чем же?

– - В вашей фамилии.
– - Улыбнулся сенатор.
– - Угораздило же вас унаследовать фамилию великого фантаста. Нет, Лари, лично я не хочу ни в сумасшедший дом, ни в герои карикатур. И в этом моем нежелании выглядеть смешным нет ничего смешного... Так что остается наблюдать, как эта страна сама себя приведет на плаху.

– - На Голгофу, сенатор.

– - На Голгофу, Лари, не идут за звонкой монетой. За энергоносителями, за новой властью...

11 сентября 2001 года, 8:30, борт "Боинга 757"

Саманта вышла. Собравшись с силами, следом за ней шагнул в коридор Карим. Он не удивился, увидев рядом с Самантой аль-Масуда.

– - Иди, -- подтолкнул тот Карима к кабине пилотов.

Карим, как сомнамбула, двинулся вперед. За спиной услышал срывающийся голос аль-Масуда, обращенный в салон:

– - Всем оставаться на местах! Это угон! На борту бомба. Если будете вести себя спокойно, с вами ничего не случится...

Первым, кто встретил Карима в кабине пилотов, был высокий лысоватый человек. Ворот его служебной рубашки был расстегнут, галстук расслаблен. Ему одного взгляда было достаточно, чтобы понять происходящее. Он приподнялся с бокового креслица. И расширенными глазами смотрел на Карима.

– - Стреляй!
– - Испуг и ненависть звучали в голосе Саманты у него за спиной.
– - Ты, воин Аллаха!..

Он не смог поднять автомата. И последнее, что увидел, это какие-то красные лохмотья, летящие от него вперед, на приборы и лобовое стекло. Карим не успел понять, что умер...

11 сентября 2001 года, 9:00. Нью-Йорк

– - Ой, чей же такой хорошенький?
– - Молоденькая официантка, с кокетливой бумажной короной на голове, на которой сиял золотой вензель самого дорогого ресторана Всемирного торгового центра, присела к малышу.
– Как тебя звать, бэби?

Малыш, годиков четырех, спрятался за отца. Из-за тщательно отутюженной черной штанины смотрели агатовые раскосые глаза. Ручонка крепко сжимала дорогую материю.

– - Изомнешь, нарушишь мне весь парад. Ли, отцепись!

Подняв взгляд, Катрин рассмеялась:

– - Хеллоу, мистер Каро. Рада видеть вас после отпуска. Как путешествовали?

– - Привет, Кэт. Спасибо, отлично! Вот, не на кого было оставить.
– Развел руками рослый мужчина.
– - Наша мамочка задержалась на сутки в Киото. Мы найдем

Ли укромное местечко, чтобы он не мешал гостям?

– - Конечно, мистер Каро. Поручите его мне. А лучше отдайте мне его навсегда, он такой хорошенький!

Играя, она сделал движение в сторону маленького Ли. Тот пискнул, в глазах плясали смешинки. Кэт ему тоже явно нравилась.

– - Пойдем, самурай!
– - Протянула ему руку Катрин.
– - У меня уйма времени до обеда. Я тебе покажу весь Нью-Йорк. Мы будем с тобой как птицы. Ты какой птицей будешь -- чайкой, воробышком? Не боишься высоты?..

11 сентября 2001 года, 8:44, борт "Боинга 757 "

Крутой вираж, поставивший "Боинг" на крыло, заставил салон распасться.

Если еще за мгновение до этого пассажиров в салоне объединяли страх и покорность обстоятельствам, смешанные с каким-то ощущением нереальности -многим казалось, что это происходит не с ними, а в каком-то боевике, каких каждый пересмотрел множество, то сейчас словно ангел смерти вошел в этот дюралевый ковчег. Его никто не видел, но он заглянул в душу каждому. Всякий человек чувствует его присутствие, но не каждый мирится с ним.

Рванулся в кабину пилотов и упал, встреченный короткой очередью, кто-то отважный. Последнее, что он видел -- труп молодого араба и распростертые тела двух белых. Это были 52-летний Джон Огоноуский, первый пилот, выходец из России, и его 42-летний коллега Том Макгуинесс, из Нью-Хемпшира.

От виража сверху сыпались куртки, свертки, коробки и дамские сумочки. От случайного удара по аварийной кнопке высвободились и заплясали над головами пассажиров кислородные респираторы -- на прозрачных, чем-то похожих на больничные катетеры, шлангах.

После выстрелов пассажиры кинулись в хвост самолета -- по другим людям, упавшим в проход. Попытавшаяся их остановить стюардесса, с глазами цвета слив, была смята этим напором....

Выверяя направление и высоту полета, в кресле первого пилота сидел аль-Масуд. Ему было все равно, что творится сзади. Завораживая, не давая отвести взгляда, издалека наплывала сияющая в утреннем солнце голубая стеклянная стена с прожилками стали. Эта стена отсекала горизонт, город, небо, жизнь.

11 сентября 2001 года, 9:14, Нью-Йорк

– - Тебе, Ли, какого мороженого? Клубничного или шоколадного?

Малыш радостно тянул руку к вазочке, наполненной выше краев. Юная официантка с радостью протягивала ему лакомство

Обоих заливал солнечный свет...

ПЕРСТ УКАЗУЮЩИЙ

Часть вторая

Не звук удара, а удар звука.

Это не похоже на ближний гром, когда над тобой вдруг молния разорвет небеса и что-то ударит трескуче и хлестко. Не похоже и на удар подземных сил -- когда под тобой земля, дома, деревья, асфальтовая дорога вздыбится и пойдет волнами, а потом, откуда-то из преисподней -- глухой удар.