Топит в тебе
Шрифт:
– Не совсем понимаю о чем,– быстро облизывает губы, запрокидывая голову, чтобы держать зрительный контакт.
– О том, что было.
– А ничего особенного не было, – прямо смотрит мне в глаза, – Если переживаешь, что Яр узнает или Малевич твоя, то я точно ничего не скажу. Выдыхай. Что еще?
И она вроде бы ровно это говорит, без сарказма, и да, я хотел это услышать, но у меня все равно неприятно царапает внутри и рефлекторно дергается щека. Задевает.
Значит "ничего особенного", да?
– Чего
И хочется ее за эти самые плечи встряхнуть. Этот ее ледяной тон… Реально выморажвает.
– А почему вообще дала? Если раньше не было никого? – уступая раздражению, бью ниже пояса.
У Лиды на секунду шире распахиваются глаза, и я тут же жалею о том, что меня слегка занесло… Не понимаю, почему я вообще веду себя так… Как мудак.
– Напилась и поддалась порыву, – суживает глаза мстительно, – А ты почему за презервативами побежал, а не просто покурить? Думаешь, я не догадалась?! "Не буду приставать" говорит!
– Напился и поддался порыву, – хмыкаю ей в тон, даже не собираясь отрицать.
Да, побежал. И не зря. Понадобились же. Делаю к ней еще шаг. Лида косится на мою футболку, которая уже почти касается ее шикарной груди. Я тоже туда кошусь, во рту собирается слюна. Вокруг словно электричество потрескивает. Жарко…
– Ну вот и все выяснили, – сбивчиво шепчет Душка, розовея и не поднимая на меня глаз, – Я могу идти?
Отступает, разрывая слишком тесный контакт.
– Лид…– зову хрипло.
– Мой рабочий день окончен, – суетливо хватается за сумку.
– Лида, стой.
– Да что еще? – оборачивается уже у двери.
– Если бы ты точно так же позвонила посреди ночи и попросила помочь, я бы к тебе тоже приехал. Обязательно, – говорю.
И чувствую облегчение. Наконец! Да, это оно. Вот, что меня выкручивало все это время. Обида ее, что так ушел. Лида смотрит на меня и будто на глазах оттаивает. Длинно выдыхает, прикрывает глаза.
– Я знаю, Макс, – устало.
– Тогда почему обижаешься?
Слабо улыбается. Искренне.
– За нелюбовь, – отзывается тихо. И тут же добавляет. – Но на это все девушки обижаются. Забей. Пройдет. Короче, я пошла.
– Нет. Стой.
Мне достается недовольный взгляд. Лида застывает, держась за дверную ручку.
Я и сам без понятия, почему никак ее не отпускаю. Просто… Не хочу.
– Кхм, я сейчас на площадку опять. Поедешь со мной, – выдаю в итоге приказным тоном, удивляя не только ее, но и себя самого.
Рациональная часть меня внутри сейчас орет "Что?". Но мне нечего ей ответить.
– Что? Зачем? – хмурится Душка.
И действительно, блять, зачем? Хороший вопрос…
Ничего вменяемого в ответ на него в голову не приходит.
– Надо, – отрезаю вслух.
– Надо…– тянет Лида эхом, склоняя
– Ты когда в церкви была в последний раз, святоша? Крестятся справа налево, – фыркаю, заулыбавшись.
Лида розовеет и тоже смеётся.
– Зануда какой, – ворчит.
– Ну не надо. Не всегда, – с умным видом смотрю на часы на запястье, – Все, поехали.
– Макс, я же на машине, – Лида все еще пытается сопротивляться. Наивная душа.
– Я тебя домой отвезу, завтра заберешь, – не оставляю ей ни одной возможности сбежать.
“В конце концов, на ближайший месяц практики я вроде как ее начальник. Так что пусть подчиняется,” – улыбаюсь про себя.
11. Лида
Внедорожник Макса трогается. Защелкиваю ремень безопасности непослушными пальцами.
Я вибрирую вся. Внутри меня клокочет целая буря из термоядерной смеси эмоций. Растерянность, смущение, возбуждение, что мы снова так близко, которое я никогда не могла контролировать, и горькое разочарование. До слез.
Кажется, произошло то, чего я боялась большего всего. Максим ударился в чувство вины, и теперь собирается его искупать передо мной в своей голове. Не хватало, чтобы еще начал меня жалеть!
Колобов вообще склонен ко всяким сердобольным порывам. Всегда прикуривает бомжам, переводит деньги больным детям, увидев рекламу, сдает донорскую кровь каждые два месяца и даже примерно ходит на университетские субботники, пару раз умудрившись затащить туда еще и моего брата, который искренне не понимает, почему нельзя просто доплатить сверху дворнику, а не убирать мусор самому, и все будут счастливы.
Зная это, я подозревала, что так будет, но надеялась, что Макс все-таки не поставит меня в один ряд с брошенной хозяином собакой, которую обязательно надо накормить и хоть немного приласкать. Чтобы не скулила. Потому что ему ее жалко.
Сейчас я чувствую себя именно той собачонкой, и мне милосердного Колобова хочется прибить. И действительно тихонечко поскулить – так поднывает раненая гордость и неразделенная любовь.
Я знаю, что он меня не любит.
Утром я ощутила это в миллионный раз, когда встретилась с братом и Анжеликой во дворе у Эмиля. Мы с Эндж должны были вместе ехать на работу, но Ярик ее перехватил и повез сам, хоть ему и пришлось из-за этого даже выбесить отца. При этом брат так смотрел на Эндж, будто сдохнет, если она просто сядет не в его машину. Вот примерно так выглядит любовь, а не "я тебе ничего не обещал", брошенное раздражённым тоном. На контрасте это ощущается особенно остро.