Топало
Шрифт:
— Большое спасибо, — поблагодарила Зойка.
Капитан Петров пожал им руки, но лицо его было бледнее обычного. А у седого штурмана заболела голова, в висках застучало.
Ребята спустились на палубу.
— Топало, ты зачем с нами пошел? — сердито спросила Зойка. — Кто тебя звал?
— Дожидайся, когда позовут, — проскрипел Топало.
— А здорово капитан побледнел! — рассмеялся Родька, забыв, что совсем недавно он бледнел точно так же, а может быть, даже больше.
— Кому нравится, если у тебя за спиной пыхтят! —
Федулин подозревает
Родька заметил на палубе родителей. Они явно высматривали сына. Вместе с ними стоял Павел Михайлович Федулин. Он тоже помогал высматривать. И первый увидел.
— Вот они, голубчики!
— Ни за что не догадаетесь, где мы были! — воскликнул Родька.
— И догадываться не будем! — Федулин погрозил пальцем, — Нельзя детям одним бегать по теплоходу!
— Мы не бегали! Мы были в рубке! Нас сам капитан пригласил!
— Интересно! — оживился папа. — В следующий раз возьмите нас с собой.
— Обязательно возьмем! — пообещала Зойка. — Ой, я уже зажарилась! — Она стащила с себя курточку и завернула в нее тапочки.
— Я потому так тепло одета, что утром такой туман был, такой туман! — пояснила она, заметив удивленный взгляд Родькиной мамы. — Ну, я побежала!
— Занятная девочка, — произнес Федулин. — Очень занятная. Не скажете, почему она ходит с тапочками?
— Так надо, значит, — пожал папа плечами.
— Нет, так не надо! — возразил Федулин, отчего-то нервничая, а когда он нервничал, то говорил громко и быстро. — У них, я вам скажу, занятная семейка. Со странностями семейка!
— По-моему, милые люди, — сказала мама.
— Не спорю — не люблю спорить! Возможно, милые, но со странностями!
— Что-то никаких странностей я не замечаю, — сказал папа.
— Это вы не замечаете, а я замечаю, потому что живу напротив!
— Так какие же странности? — спросила мама.
— А чьи это тапочки, большие и дырявые? — спросил Федулин. — И почему девочка с ними ходит? Это разве не странность?
Мама, как и папа, пожала плечами.
— Странно, конечно, — неуверенно сказала она.
— Вот видите — и вы произнесли «странно». Не хотели, а произнесли!
— Дались вам эти тапочки, — зевнул папа.
— И не только тапочки… — Федулину хотелось поведать о многих странностях, которые он замечал в каюте номер сто два, но ничего определенного сказать не мог. То ему слышались какие-то непонятные шаги (выглянет из каюты — никого нет), то некий скрипучий голос. Что-то все ему слышится, слышится… А что — непонятно.
Родька внимательно слушал разговор. Неужели Федулин подозревает? Хотя представить, что в каюте напротив едет домовой, он уж никак не может.
Так ничего
— Я не приду к завтраку! — предупредил он. — Аппетита нет.
— Давайте и мы будем пить в каюте чай, — предложил Родька. — Папа говорит, много есть вредно, растолстеем за восемнадцать суток.
Папе ничего не оставалось, как поддержать Родьку. Мама сказала, что все зависит от нервной системы — кто толстый, кто тонкий. Если папа не будет есть даже целыми днями, то все равно не похудеет, потому что он совершенно спокойно ко всему относится, а она, сколько бы ни ела, все равно толстой не будет, потому что любая мелочь на нее действует.
— А я? — спросил Родька. — Буду толстый или тонкий?
— Ты весь в меня! — вздохнула мама.
Теплоход плыл по Волге к Каспийскому морю, а они сидели в каюте и пили чай. Папа при этом читал книгу «Пейзаж будущего». Он и в отпуске не забывал, что должен написать статью «Человек — преобразователь природы».
— Что-то нам Павел Михайлович такое загадочное хотел сообщить, но так и не сообщил, — сказала мама. — Некую тайну дырявых тапочек.
— Я знаю эту тайну, но не скажу! — заявил Родька.
— Может быть, она украла эти тапочки? — в шутку спросила мама.
— Зачем ей красть, да еще дырявые! — засмеялся Родька. — А вам не пришло в голову, что они едут не вдвоем, а втроем?
— Что не пришло, то не пришло, — сказал папа, не отрываясь от книги. — И кто же третий?
— Это и есть тайна!
— Наверное, какой-нибудь преступник, и они его прячут в каюте, — сказала мама.
— Смеетесь! А его и прятать не надо. Он — невидимый!
— Это не тот ли самый домовой, с которым ты познакомился? — спросил папа.
— Тот самый!
Родька понял, что опять проболтался. Ни слова больше от него не добьются.
А родители и не собирались донимать его расспросами. Детская психология им была понятна: дети выдумывают разные истории и в них верят. Им, взрослым, в детские игры уже не играть. А иногда хотелось бы вот так же, как Родька, поверить, что на теплоходе едет невидимка. Папа даже вздохнул. Да и маме что-то взгрустнулось.
Настоящий друг
Теплоход сбавил ход и стал медленно поворачивать к берегу. Пассажиры уже облепили правый борт, ожидая причала. Объявили стоянку сорок минут.
— Желающие могут искупаться!
Родька с Зойкой, конечно, были желающие. Они с нетерпением вглядывались в приближающуюся пристань. Небольшой городок, раскинувшийся на берегу, спускался своей прибрежной улицей прямо к реке.
— Мама наказала Топало, и он будет до вечера сидеть в каюте, — грустно сказала Зойка.
— За что?