Топало
Шрифт:
— За то, что в тапочках гулял.
— Очень ему нужно в каюте сидеть. Если его закроешь, он сквозь стену пройдет, — уверенно сказал Родька.
— Какой ты смешной. Топало не ходит сквозь стены. Он такой же, как мы, только невидимый. Ну, может, не совсем такой, но все равно такой.
— Ну, какой такой? — с любопытством спросил Родька. — Мне кажется, он с бородой и огромного роста.
— Он красивый, — улыбнулась Зойка. — Глаза черные, усы черные, кудри черные. И среднего роста.
Родька хмыкнул:
— Откуда ты знаешь, если никогда
— Вот и знаю.
Теплоход осторожно подходил к пристани, примеряясь, как бы помягче прижаться боком к дебаркадеру.
Матросы бросили на дебаркадер канаты, там их поймали, зацепили, и теплоход, дернувшись, остановился.
«Такого большого, и привязали!» — подумала Зойка, наблюдая, как натягиваются канаты.
— Я все-таки уговорю маму, чтоб отпустила Топало, — шепнула она Родьке на ухо. — Подожди меня на берегу.
На небольшой площади, в ожидании теплохода, заранее заняли свои места торговцы ягодами, огурцами, свежей и вяленой рыбой. Как только появились пассажиры, тут же рынок ожил, зашумел. Недалеко от пристани был дикий пляж. Мельниковы и многие другие пассажиры направились туда.
— А вот и мы! — Зойка нагнала Родьку. — Я и Топало. Мама его простила. А сама она не хочет купаться.
Родька на ходу снял футболку. Зойка тоже стащила сарафанчик.
— Какой ты белый! — Зойка хлопнула его по спине. — Солнце к тебе плохо пристает.
По сравнению с ее коричнево-золотистой спиной Родькина спина и правда выглядела белой, не говоря уже про живот.
— А я с бабушкой на сенокосе так прямо сгорела!
Вечером меня бабушка всю-всю сметаной вымазала, чтоб кожа не сошла. Знаешь, какая я смешная была!
Родька и Зойка обогнали всех и прибежали на пляж первыми. Они заняли место под кустом ивы.
Топало шел не спеша: не маленький, чтобы бегать.
В воде барахтались местные мальчишки. Родька не стал ожидать, когда придут родители. Он разбежался и хотел нырнуть, но вместо этого плюхнулся в воду прямо животом. Только брызги полетели. Мальчишки засмеялись:
— Эй, ты, бегемот!
Родька ничего не ответил. Сейчас он докажет, что тоже умеет плавать.
У берега было неглубоко, до пупа, а дальше дно покато уходило вглубь. Родька смело бросился в воду.
— Не плавай далеко! — крикнула Зойка.
Но Родька ничего не слышал. Он изо всех сил стучал по воде руками и ногами и вытягивал шею, чтоб не нахлебаться воды. Плавать он научился только в прошлом году.
А Зойка легко держалась на воде. Она легла на спину и замерла, прищурив глаза. Они были точно такого же цвета, как вода — зеленые, с темными ободками. А небо над Зойкой — чистое, голубое, и в него можно долго-долго смотреть, покачиваясь на волнах.
Зойка даже не припомнит, когда она научилась плавать, ей казалось, что она умела это делать всегда. Как рыбка.
Девочка повернулась на живот, осмотрелась: где Родька? И увидела, что он заплыл далеко. Она быстро поплыла вслед за ним, догнала.
— Поворачивай назад, — сказала
Она видела, что Родька плавает плохо, и сейчас ругала себя за то, что отпустила его, проглядела.
Родька оглянулся назад, и ему стало страшно: до берега было далеко, а он уже устал. Зойка увидела, как округлились в испуге его глаза. В воде испугаться — это все, последнее дело.
— Давай я тебя подержу, ты отдохни, не булькай все время ногами, — как можно спокойнее сказала она.
Но мальчику казалось: стоит только на мгновение перестать двигать руками и ногами, как он тут же пойдет на дно. Но и двигать он уже был не в состоянии. Страх, что до берега далеко, не доплыть, лишал его последних сил.
А папа и мама Мельниковы не торопясь шли на пляж. По дороге им встретился местный житель, и мама поговорила с ним об урожае, о засушливом лете.
Когда пришли на пляж, вначале они поискали сына среди тех, кто сидел на песке. Таких было немного. Потом среди тех, кто бултыхался у берега. Но Родьки не увидели ни тут, ни там.
— Да вон же он! — воскликнул папа.
— Скорее, скорее за ним, он утонет! — закричала мама.
Папа стал торопливо раздеваться, но от волнения никак не мог расстегнуть рубашку и в конце концов оторвал пуговицу.
Топало сидел в тени, под кустом ивы, и дремал. Услышав испуганные возгласы Родькиной мамы, он тут же сообразил, в чем дело. Пока папа Мельников рвал пуговицу, он бросился на помощь Родьке.
И вот на глазах у всех, прямо от берега, по воде прошла дорожка, как будто кто-то двигался с большой скоростью, оставляя след.
В одно мгновение Топало оказался рядом с Родькой и подхватил его.
— Молодец, Топало! — обрадовалась Зойка.
Родька тут же успокоился. Наконец-то можно не двигать ни рукой, ни ногой, а лежать на воде, как на подушке.
— Спасибо, Топало! — тихо произнес он. — Ты настоящий друг.
— Молчи уж, — проворчал Топало.
— Держись, Родька, держись! — крикнул папа, подплывая к нему.
— Он держится, — сказала Зойка.
К удивлению папы, Родька действительно держался и при этом каким-то странным образом: просто лежал на воде, руки и ноги на поверхности. Но разбираться было некогда.
Родька вцепился папе в плечи, и они поплыли. Зойка рядом, а Топало за ними, тихонько, чтоб никто внимания не обращал. Они благополучно добрались до берега.
— А он молодец! — сказал папа взволнованной маме. — Даже и не думал паниковать. Лежал спокойно… — Тут папа призадумался, вспомнив, как необычно Родька держался в воде.
А на пляже еще обсуждали странное явление, возникшее на реке.
Только Мельниковы не принимали участия в обсуждении: они были довольны, что все кончилось благополучно. Мама даже похвалила папу за его быстроту и ловкость.