Топало
Шрифт:
Только Топало размечтался, какая бы жизнь пошла, будь у них ковер, как появился пассажир в трусиках. Он вышагивал по дорожке уверенно, как капитан. Домовому пришлось отодвинуться, но все равно тот чуть не наступил ему на ногу.
— Идет, не смотрит, — проворчал Топало. — А может, тут кто-нибудь лежит?
Топало сел. Посидел. Скучно ему стало. Прошелся взад-вперед.
С палубы доносилась веселая музыка. От нечего делать домовой начал притопывать. Как он раньше-то, бывало, в овраге отплясывал вместе с Крутило и Вертило! Но не успел Топало как следует (то
— Никого здесь нет! — Это она Родьке сказала.
Топало понимал, что плясать ему не следовало, но все же обидно такое слышать: «Никого здесь нет!» Он хотел проскочить в каюту, но Зойка перед носом закрыла дверь.
«Сидят там, разговаривают! А я лежи тут на грязном коврике. — Топало запыхтел. — Вот возьму и пойду туда, куда мне не велели ходить».
А Топало — ни в коем случае! — не велели ходить в машинное отделение. Из-за этого у него произошла маленькая ссора с Зойкой. Домового страшно интересовало непонятное гудение, доносившееся снизу. Он решил немедленно посмотреть, что там происходит.
— «В машинное отделение вход посторонним воспрещен!» Видишь, написано! — сказала Зойка.
Топало вздохнул, притих. Но гудение по-прежнему не давало ему покоя. Уж не черти ли там сидят — его заклятые враги? Однажды, помнится, лет пятьдесят назад, залез к ним в сарай наглый черт и сидит, глазками сверкает. До смерти корову напугал. Домовые собрались, окружили его. А он не чертом, а чертенком оказался. Давай хныкать, жаловаться, что круглый сирота, забежал в сарай всего-навсего погреться, а не по каким-нибудь темным делам.
Домовых долго ли разжалобить. Дали ему краюшку хлеба да отпустили. А он на другой день лошадь в лес заманил. Два дня и две ночи чертенок на ней ездил и хохотал, чуть живая приплелась обратно. Вот и верь после этого нечистой силе.
Но черти в округе исчезли куда-то еще раньше домовых. Как начали электропилами лес пилить, так их и след простыл.
Домовые обрадовались: «Сейчас заживем припеваючи, никто нам вредить не будет!»
Но Думало рассудил иначе: «Без чертей мы закиснем, захиреем. Сноровку потеряем, удаль. Мысли станут ленивые. Застой начнется в нашей общине».
Домовые три дня искали чертей, но так больше и не нашли.
Гул, исходивший из нутра теплохода, был для домового незнакомым, загадочным звуком.
Сейчас, когда его все бросили, самое время заглянуть туда. К тому же он успеет вернуться: Зойка уж коли пришла в гости, так будет там долго сидеть. Бабка Дуся часто Топало посылала: «Поищи Зойку, опять где-то с Нюшкой болтают».
Топало осторожно прошел по коридору и вышел на палубу.
Но никто не заметил его появления. Топало прошел между загорающими, стараясь никого не задеть. Под зонтиком он увидел дремлющего Федулина, который сидел скрестив на груди руки, как полководец перед сражением. Его белый беретик был надвинут на лоб. Павел Михайлович открыл глаза, посмотрел на Топало, но, само собой, не увидел его и снова задремал.
Топало не удержался, снял с Федулина беретик и положил
— Что, что такое? — возмутился Федулин, озираясь вокруг.
Но стоявшие рядом пассажиры сами озадаченно смотрели на него. Все видели, что берет сам приподнялся в воздухе и плавно опустился на колени. Но каждый решил, что это показалось только лично ему. Поэтому никто не произнес ни звука.
— Хулиганство! — Федулин погрозил пальцем неизвестно кому и встал.
А Топало уже спускался с верхней палубы на нижнюю, потом — в трюм. А из трюма узенькая лестница вела дальше вниз. Оттуда и шел гул.
«Любят черти такие местечки!» — подумал Топало. И полез в «чертово логово».
В это время молодой вахтенный Коля Сопин дышал свежим воздухом, высунувшись в иллюминатор. Если на палубе было жарко, — то в машинном отделении от жары, казалось, вот-вот что-нибудь расплавится. Но тем не менее ничего не плавилось, машины работали в режиме, гудели ритмично и спокойно.
Коля Сопин глядел на реку, улыбался, наслаждаясь ветерком, и был абсолютно спокоен за свое машинное отделение. Он и подумать не мог, что за его спиной появился незваный гость.
А Топало стоял и удивленно рассматривал небольшой зал, который и был таинственным машинным отделением. Ничего интересного! Какие-то кружочки, стрелочки, как в автомобиле. Когда колхозный грузовик приезжал на ферму. Топало не раз в кабину залезал. Он-то думал, здесь колеса крутятся, как на мельнице. Нет, это не «чертово логово»! Чертей сюда не заманишь, тут и спрятаться негде. Топало разочарованно прошелся по машинному залу.
Коля Сопин, любуясь речным пейзажем, насвистывал песенку про любовь.
Топало уже хотел уходить, но нечаянно уронил пустое ведро. Оно покатилось, загромыхало. В машинном отделении и без того грохоту много, поэтому вахтенный не услышал, но что-то заставило его обернуться. И это было в тот момент, когда Топало поднимал ведро.
Коля Сопин остолбенел: ведро само поднялось в воздух и прицепилось на стену к гвоздю! Он закрыл глаза и снова открыл. Ведро висело на месте. Вахтенный решил, что долго смотрел на бегущую воду, вот у него перед глазами предметы и стали двигаться, в частности ведро. Все остальное, кажется, прочно стояло на месте.
«Шалопай, работать надо, а не в окно смотреть», — проворчал про себя Топало. И вахтенный получил легкий щелчок в нос.
Необычное знакомство
Зойка в это время все еще сидела в гостях. Но пора и честь знать.
— Задержалась я у вас, — сказала она.
Родька как вежливый хозяин встал, чтоб ее проводить.
— Не надо, не надо! — запротестовала Зойка.
— А может, я хочу прогуляться!