Тоомас Линнупоэг

Мянд Хельо Аадовна

— Тоомас Линнупоэг, что это ты опять с девочками улаживаешь? — Возле них появились Пеэтер Мяги и Тойво Кяреда.

— Деловые вопросы, — ответил Тоомас Линнупоэг с небрежной беспечностью и сунул карикатуру своим приятелям под нос. Но тут же изменил тон и спросил уже в своей обычной манере, то есть немного хвастливо:

— Ну, как сработано?

— Ого! — воскликнул Пеэтер Мяги и присвистнул.

— Ого! — воскликнул Тойво Кяреда. — Старик, ты у нас народный талант. Вундеркинд! Во!

Там, где собиралось трое парней,

непременно оказывался и Киузалаас. Беспокойный и суетливый по натуре, он всегда должен был все знать и все видеть. Появился он и на этот раз. А Тойво Кяреда вместо того, чтобы отогнать Киузалааса, наоборот, стал разжигать по любопытство.

— Иди сюда смелей! Ты шагаешь прямиком в историю. Посмотри на эту картину! Гениальный Тоомас Линнупоэг тебя увековечил, такое счастье выпадает не каждому.

Увидев рисунок, Киузалаас хотел выхватить его из рук Тойво Кяреда, но Катрин Эхалилл проявила верх бдительности в деле сохранения материала для стенгазеты. Девочка завладела карикатурой и просто-напросто ушла с нею.

Киузалаас поклялся жестоко отомстить Тоомасу Линнупоэгу и кинулся следом за Катрин Эхалилл.

— Ну, теперь пойдет торговля, — Пеэтер Мяги усмехнулся, — Киузалаас поставит на карту половину своего состояния.

— Старики, а может, и нам тоже поставить кое-что на карту? — предложил Тойво Кяреда.

— Я ставлю на Катрин Эхалилл, — сказал Тоомас Линнупоэг. — Ее принципиальность тверже гранита!

Но Тойво и Пеэтер тоже хотели поставить на Катрин. Так что пари не состоялось по техническим причинам. К тому же зазвенел звонок, и мальчики направились в класс. Портрет Киузалааса очень помог им сплотиться.

Тоомас Линнупоэг опускается до уровня Протона

Тоомасу Линнупоэгу было сегодня немного скучновато на уроках, он все знал и ни один преподаватель не представлял для него ни малейшей опасности. Тем не менее, придя домой, Тоомас Линнупоэг снова принялся усердно учить уроки — чтобы завтра стало еще скучнее. Ему позарез нужно было произвести хорошее впечатление на преподавателей, и Тоомас Линнупоэг решил вытерпеть скуку. Надо заметить, Тоомас Линнупоэг был очень последователен в своих стремлениях. Он занимался как проклятый целых два часа, если не считать маленькой паузы, когда ему вспомнилась Майя и отвлекла его от учебы.

Тоомас Линнупоэг приготовил все уроки и сложил школьные принадлежности. Он уже не был поглощен напряженной умственной работой и стал слушать дискуссию, которая как раз происходила на кухне.

— Бабушка, отгадай, что это я нарисовал? — спрашивал Протон.

— Самолет, — предположила бабушка.

— Нет, не самолет.

— Ну, вертолет.

— Нет, не вертолет. Подумай еще!

— Птицу, — сказала бабушка после недолгого молчания.

— Нет, не птицу. У птицы есть крылья.

— Я решила, что ты нарисовал птицу по-новому. У тебя ведь это запросто получается. — Бабушка засмеялась.

—

Ничего я по-новому не рисовал! — Протон рассердился. — Подумай еще.

— Хватит уже, — сказала бабушка, и в ее голосе появилась чуть заметная нотка раздражения.

Но Протон был неумолим.

— Подумай один-единственный разок, — настам вал он.

— Я уже несколько раз подумала, — возразила бабушка, и нотка раздражения в ее голосе зазвучала явственнее.

Нервы Тоомаса Линнупоэга не выдержали, вернее, ему стало немного жаль бабушку, ведь бабушка Протона была одновременно и его, Тоомаса Линнупоэга, бабушкой и у него с нею были неплохие взаимоотношения.

— Ракету! — крикнул Тоомас Линнупоэг из комнаты. В следующее мгновение ошеломленный Протон был уже в комнате.

— Откуда ты узнал, что я нарисовал ракету? Ты что, в замочную скважину подглядывал?

Тоомас Линнупоэг осуждающе посмотрел на своего младшего брата и сказал с достоинством:

— Я так низко не опускаюсь.

— Замочная скважина вовсе не низко, — возразил ему Протон, в ответ на что Тоомас Линнупоэг произнес единственное и очень обыденное слово:

— Дурень!

Мать Тоомаса Линнупоэга только что пришла домой, она услышала это слово и стала выговаривать Тоомасу Линнупоэгу:

— Как ты обращаешься с ребенком! Я тебе сто раз повторяла, ты — старший, ты должен быть для него примером, а ты как поступаешь? Наоборот!

— Ребенок должен с ранних лет привыкать к суровой действительности, — оправдывался Тоомас Линнупоэг, — иначе у него потом могут возникнуть трудности в жизни.

— А разве у тебя возникли трудности? — спросила мать Тоомаса Линнупоэга, и Тоомас Линнупоэг уловил в ее словах легкую иронию.

Тоомас Линнупоэг благоразумно не обратил на это внимания. Он предпочел продолжать беседу о воспитании Протона, но зазвенел дверной звонок, и мать пошла открывать. Через минуту она вернулась вместе с гостьей и — о ужас! — этой гостьей была…

…опять мамаша Кюллики.

— Дай ключ сюда! — прошипела мамаша Кюллики, обращаясь к Тоомасу Линнупоэгу.

— Какой ключ? — испуганно спросил Тоомас Линнупоэг. Он был так ошарашен появлением неожиданной гостьи, что потерял способность логически мыслить. В его мозгу не числилось ни одного проступка, который мог бы послужить причиной такой ожесточенной атаки со стороны мамаши Кюллики.

— Ах, ты еще и притворяешься, будто не знаешь! — воскликнула мамаша Кюллики с угрозой. — Но мне все ясно. Все выплыло наружу! Твое отнекивание тебе уже не поможет!

Мать Тоомаса Линнупоэга смотрела попеременно то на сына, то на мамашу Кюллики и ничего не понимала. Когда же Тоомас Линнупоэг хлопнул себя ладонью по лбу, вынул из кармана ключ и с чувством облегчения протянул его мамаше Кюллики, мать Тоомаса Линнупоэга, в свою очередь, потеряла способность логически мыслить и дальнейшими событиями дирижировала уже мамаша Кюллики.