Тонкий лёд

Цыпленкова Юлия

— Вы позволите пригласить д’агнару Флоретту?

— А вы позволите пригласить агнару Кетдил? — живо полюбопытствовал агнар Берлуэн. — Насколько могу судить, этот танец у нее свободен.

— Не возражаю, — ответил младший Альдис. — Разве я могу не довериться брату сиятельной диары.

— О, вы можете мне доверять, — вежливо улыбнулся Артиан. — Дело за малым, представить меня агнаре Кетдил.

Эйн бросил на меня взгляд, но кивнул и отвел моего брата к своей невесте. После вернулся, ловко оттеснив одного из гостей, решившего воспользоваться моим временным одиночеством.

После поклонился, приглашая на танец, но я не спешила соглашаться. Памятуя утреннюю историю и записку, я уже готова была отказаться, но племянник моего супруга не позволил, напомнив:

— Вы должны мне танец.

— Разумеется, — вежливо, но прохладно улыбнулась я и присела в реверансе.

Поколебавшись мгновение, я все-таки положила ладонь на плечо младшего Альдиса, его рука мягко опустилась мне талию, и он повел меня в медленном вальсе. Правила предписывали смотреть на партнера, но я отвела глаза, потому что не смогла выдержать пристальный взгляд Эйна. Я не знала, как держать себя с племянником мужа. Не знала, как отнесется Аристан к тому, что я позволила увлечь себя в танцевальный круговорот. Напряжение начало сказываться, и движения мои стали более неловкими. В конце концов, я оступилась, но хватка Эйнора стала сильней. Он удержал, не позволил совершить ошибку, и я все же подняла на него взгляд, чтобы поблагодарить, но встретившись с его улыбкой, вновь растерялась и так ничего и не сказала.

— Вы избегаете меня, — первым нарушил молчание младший Альдис.

— Вам кажется, — ответила я, глядя в сторону пары, составленной из моего брата и Карли. Отчего-то мне подумалось, что смотрятся рядом они намного гармоничней, чем агнара Кетдил и Эйнор.

— Врать у вас никогда не получалось, — усмехнулся мой партнер. — Жизнь с моим дядюшкой не идет вам на пользу, Флоретта. Вы учитесь скрывать свои чувства.

— Мне нечего скрывать, вам показалось, — сказала я, пытаясь отыскать взглядом мужа.

— Вы снова лжете, и это неприятно. Я не сделал вам ничего дурного, чтобы сейчас вы так явно ожидали окончания танца. — Я вспыхнула, быстро взглянула на младшего Альдиса и потупилась. — Я знаю, что вы слышали наш разговор с дядей.

Теперь я вовсе залилась красой, но попыталась отговориться:

— В чем вы меня подозреваете, Эйнор? — от смеси стыда и желания не быть уличенной в постыдном подслушивании, я сама забылась, перейдя на свободную форму обращения.

— Дядя ошибся, — продолжил молодой человек, не обращая внимания на мои жалкие попытки. — Я хочу, чтобы вы это знали.

Теперь я не отводила взор, испытующе глядя ему в глаза. В них было столько искренности и строгости, что я выдохнула с заметным облегчением и, наконец, улыбнулась.

— Я так рада, что подозрения…

— Это не было театральным жестом, Флоретта, — перебил меня Эйнор, вдруг прижав меня к себе крепче положенного. — В этом он ошибся. Я действительно спешил, чтобы успеть к вашему пробуждению.

— Но… зачем? — пролепетала я, осознавая, что разговор принимает опасный поворот.

— Мне хотелось сделать вам приятное, — улыбка молодого человека вышла обезоруживающей, и мои губы дрогнули в неуверенной ответной улыбке. —

Если бы я мог себе это позволить, я бы делал вам подарки намного чаще, но вы супруга моего дядюшки, и я воспользовался единственным поводом, который давал мне возможность поухаживать за вами, Флоретта.

— Что вы такое говорите, Эйнор? — испуганно воскликнула я, на нас обернулись, и стиснула зубы. Привлекать к себе внимания вовсе не хотелось.

— Только то, что вы мне небезразличны, Фло, — ответил мужчина, растерянно улыбнувшись. — Это ужасно, я знаю, но выкинуть вас из головы не могу, сколько ни старался.

— Но Карли? Вы же ухаживаете за ней, вы хотели сделать ей предложение…

— Карли Кетдил — милая девушка, — снова прервал меня младший Альдис. — Она напомнила мне вас, но прелести юной агнары не хватает, чтобы забыть вас.

— Богиня, — выдохнула я.

Моя мольба была услышана, правда, ненадолго: я перешла к другому партнеру, но вскоре вновь вернулась в руки младшего Альдиса. Этого времени не хватило, чтобы подавить смятение, но дало маленькую передышку.

— Эйнор, — он пропустил меня под рукой, и я замолчала на время, пока вновь не окажусь лицом к лицу с неожиданным поклонником. — Эйнор, вы должны прекратить этот разговор. Я ни слова не скажу Арису, но вы должны поклясться, что больше никогда не заведете…

— Хорошо, я поклянусь, — кивнул он, — но вы должны меня научить, как не думать о вас.

— Но я не знаю, как! — снова воскликнула я, повысив голос.

— Тогда хотя бы поклянитесь, что больше не придете ко мне во сне, — как-то вымученно улыбнулся Эйнор. — Обещайте больше не мерещиться там, где вас нет. Фло… — объятья вновь стали тесней, и молодой человек навис сверху, — научите, как разлюбить вас.

— Довольно! — воскликнула я.

В это мгновение музыка закончилась, и мой возглас пронесся по залу. В нашу сторону вновь обернулись. Я залилась краской, теперь от досады. Торопливо присев в реверансе, я хотела уйти, но младший Альдис поймал мою руку.

— Поговорите со мной, Флоретта, — негромко попросил он. — Прошу вас.

— Вы привлекаете к нам внимание. Вы меня компрометируете.

Музыка заиграла снова, и молодой человек, едва ли не рывком, вернул меня в свои объятья и повел по залу.

— Всего лишь еще один танец, — попросил он. — Разве я о многом прошу? Завтра я покину дядюшкино поместье и вернусь в Рейстен. Подарите мне всего лишь еще один танец, и я оставлю вас в покое. Я вновь буду ухаживать за Карли, не скажу вам ни слова, но побудьте со мной еще немного.

— Ох, Богиня, — выдохнула я. — Зачем вы так со мной? Я не должна слушать вас, не должна потакать вам. Если бы я знала…

— Вы знали, Флоретта, — ответил Эйнор. — Вы ведь прочли мою записку, которую я вложил в цветы. И, судя по тому, что я все еще жив, дядя ее не видел.

— Я сожгла ее, — тихо сказала я и прикусила язык, отчаянно ругая себя. Надо было сказать, что я ничего не видела, что даже не приближалась к цветам! — Я решила, что вы предлагаете мне вашу дружбу.

— Дружбу, Фло? — молодой человек горько рассмеялся. — Я вам предложил свое сердце. Дорогая…