Тонкий лёд

Цыпленкова Юлия

До болезни мне ни раз случалось отправляться в свои краткие путешествия до Кольберна в одиночестве. Впрочем, со мной были кучер и два лакея, этого вполне хватало. Дела диарата не позволяли мужу постоянно быть рядом. К тому же он сам требовал от меня самостоятельности, поэтому я и сейчас не ожидала его компании, но не удержалась от маленькой шпильки.

— Разумеется, собирался, — диар ответил мне честным взглядом, и я рассмеялась, погрозив ему пальцем.

— Тогда прекратите измываться надо мной и отправимся в путь, — ответила я и первая вошла

на свою половину.

— Моя забота у вас измывательством называется? — фальшиво возмутился его сиятельство.

— Собирайтесь, ваше сиятельство, я вас ждать не буду, — нахально ответила я и кликнула горничных.

— Наглое создание, — фыркнул супруг и съязвил. — Комод не забудьте в свою сумочку сложить. Ваше памятное зеркальце я, так и быть, суну себе в карман.

— Какой вы все-таки злопамятный, — я укоризненно покачала головой.

— Еще бы, — усмехнулся диар, почти скрывшись в спальне, через которую мог попасть на свою половину, — собираться быстро вы все еще не научились.

— Вы наговариваете на меня, и я вам это докажу, — заносчиво ответила я и… конечно, затянула сборы.

Спустя пятьдесят минут, о чем мне поведали, размахивая брегетом перед носом, надменный и суровый диар насильно вытаскивал меня из моих комнат, бурча о своих нервах и моей нерасторопности. Я фыркала, задирала нос, но угроза остаться дома возымела действие, и я спешно юркнула в карету. Его сиятельство устроился напротив, демонстративно промокнул испарину платком, и экипаж тронулся в путь, оставляя за собой след на чистой белоснежной пелене.

Кольберн нас встретил небольшой слякотью, в которую превратился первый снег под колесами экипажей и множеством ног. К видам города я давно стала равнодушна, привыкнув к нему. Главный город Данбьерга воспринимался теперь как данность, поэтому в окошко я смотрела без особого любопытства. Унылая картина города в преддверии наступления зимы вселяла тоску.

Дом доктора Маггера находился в богатом районе города. Наш врач был хоть и не в летах, но сыскал популярность и пользовал далеко не бедных пациентов. Карета остановилась перед небольшим двухэтажным особняком, где проживал почтенный инар. Здесь же он держал свой кабинет, куда я и намеревалась попасть. Записка о нашем визите была отправлена доктору сразу же, как мы покинули спальню, и Маггер уже должен был ждать появление сиятельной диары, то есть мое.

Не успела карета остановиться, как расторопный привратник инара Маггера подскочил, спеша помочь мне выйти. Однако его сиятельство заменил привратника, склонившегося в низком поклоне при появлении правителя Данбьерга. Вскоре мы уже стояли на пороге приемной нашего доктора, и он собственной персоной спешил нам навстречу. Это был еще молодой мужчина ростом пониже моего супруга. Поджарый, темноволосый, с аккуратными усиками, концы которых были лихо закручены наружу.

— Я подожду супругу в приемной, — прохладно уведомил хозяина кабинета диар и разместился в удобном мягком кресле.

Доктор Маггер не спорил. Он вновь поклонился и кликнул прислугу,

велев позаботиться о высокородном посетителе. После сделал приглашающий жест и провел меня в кабинет. Помог снять теплое пальто, принял перчатки и шляпку, затем указал на кушетку. Передав своему помощнику и ученику мои вещи, доктор отправился надевать халат и мыть руки.

— Вы прекрасно выглядите, ваше сиятельство, — с улыбкой произнес инар, приближаясь ко мне.

— Вы обязаны сказать об этом моему мужу, — улыбнулась я в ответ. — Его сиятельство все еще уверен в том, что я при смерти.

— О, опасения его сиятельства излишни, — рассмеялся доктор Маггер. — Вы имеете слишком цветущий вид, чтобы переживать за вашу жизнь и здоровье. Однако осмотр не помешает. Я позову горничную, и она поможет вам сменить платье на сорочку, в которой мне будет проще прослушать ваши легкие.

Мне еще не приходилось бывать на приеме во врачебном кабинете, потому я неуверенно кивнула, решив отложить разговоры на потом. У меня было, что сказать доктору, верней, спросить. И это что-то волновало меня уже не один день. Да что там день? Оно волновало меня уже третью неделю. В общем-то, это волнение и толкало меня на посещение врача.

Пока я переодевалась и ждала, когда осмотр закончится, я продолжала думать, стоит ли заговаривать о столь интимном… Однако иного выхода не было, и я все-таки решилась.

— Инар Маггер, — заговорила я, чувствуя, как кровь приливает к щекам. — Мне хотелось бы поговорить с вами по одному деликатному делу. Мы ведь с вами одни?

— Мой помощник находится за стеной, в лаборатории. Он не должен нас слышать, но есть вы хотите…

— Да, пожалуйста, — кивнула я, и доктор вышел в неприметную дверь.

Вернулся он быстро и кивнул, показывая, что мы остались совершенно одни. Откашлявшись, я помялась, но все-таки произнесла, понизив голос.

— Доктор Маггер, я к вам с деликатным, даже интимным вопросом. Видите ли, у меня не случилось… кхм… женских недомоганий. Их срок приходился на время моей болезни, но вот уже третью неделю так ничего и не случилось. Помнится, маменька говорила, что эти недомогания исчезают только в старости… или же при…

— При беременности, ваше сиятельство, — улыбнулся инар Маггер. — Это так. У вас случалось, что недомогания задерживались? Это важно.

— Нет, инар Маггер, никогда, — продолжая отчаянно краснеть, ответила я.

— Что вы чувствуете сейчас? — уже деловито спросил доктор.

— Немного тянет низ живота, и… э-э… грудь…

— Побаливает?

— Да.

— Очень хорошо, — снова улыбнулся доктор. — Вы позволите мне осмотреть вас несколько подробней?

— Что вы имеете в виду? — взволновалась я.

— Осмотр откровенный, ваше сиятельство, — помявшись, ответил инар Маггер. — Думаю, вашему супругу о нем говорить не стоит. Не каждый муж с пониманием относится к тому, что мне придется сделать. Однако так мы узнаем точно, не дожидаясь более долгого срока и уже тем более явных примет.