Томительный смех
Шрифт:
Острый, неожиданный приступ ревности заставил Коулби внутренне содрогнуться. «Черт! – подумал он, чувствуя отвращение к самому себе. – О чем ты думаешь? Роб любит свою жену, слава Богу!» Но чувство ревности осталось, и прежде, чем оно смогло бы завладеть им целиком, он отодвинулся от стола и быстро встал.
– Мы посидели достаточно долго, а? – заметила Лорен.
За последние три дня она узнала кое-что о Коулби, и одно из ее открытий заключалось в том, что он не мог долго усидеть на одном месте. Он был слишком неугомонным.
Коулби
– Извини, детка. Я пришел домой пораньше, чтобы успеть пообедать со всеми вами. И это «позже» наступило, поэтому мне надо возвращаться. – Он напряженно уставился куда-то между Робом и Джин. – Вскоре я свяжусь с вами по поводу вашего сына.
Он попрощался и вышел из комнаты.
– Я сейчас вернусь, – прошептала Лорен, вскакивая и бросаясь ему вдогонку.
– Ты надолго задержишься? – спросила она, когда настигла его у двери.
Он медленно повернулся и улыбнулся.
– Я попытаюсь не задерживаться надолго. Лорен подняла навстречу Коулби лицо для поцелуя. Его губы слегка прикоснулись к ее виску, закрытым векам, рту, и она почувствовала, как в ней пробудилось желание. Она придвинулась ближе, прильнула к нему, смело используя свое тело, чтобы заставить его забыть об отчетах, которые ждали его.
– Сохрани местечко для меня, – сказал он, отталкивая ее, – и поддерживай огонь в домашнем очаге.
Лорен засмеялась. Она была огорчена, что он уходит, но счастлива, потому что знала, он быстро закончит работу и поспешит к ней домой.
Вскоре после этого ушли Джин и Роб; и Лорен бесцельно слонялась по дому, размышляя о том, почему это вдруг он стал таким огромным, таким пустым, таким одиноким. Когда она обнаружила, что направляется к окну на кухне уже в третий раз, надеясь увидеть блестящую черную машину Коулби, въезжающую на ее подъездную дорожку, она знала, что должна что-то делать, чтобы занять, по крайней мере, руки, если не голову.
Только поэтому она подошла к стенному шкафу в холле, достала пылесос и прошла с ним по всему дому, руками подбирая все, что не могла сделать машина, даже крошечные комочки ниток. Когда же она поставила пылесос на место в шкаф, ковер, который покрывал три четверти ее дома, был чище, чем когда-либо за многие недели.
Все еще не успокоившись, Лорен переоделась и пошла бегать трусцой, надеясь на то, что физические упражнения утомят ее настолько, что она не сможет больше волноваться.
Через час Лорен вернулась домой. Она дышала с трудом, делая короткие и неровные вдохи и выдохи, лицо было покрыто капельками пота, волосы увлажнились и прилипли к щекам. Она сразу же прошла в ванную, сняла с себя всю одежду и встала под успокаивающий горячий душ. Она вымыла голову, побрила ноги и подумывала, не обработать ли волосы касторовым маслом, просто чтобы скоротать время.
Но пока она будет держать пластиковый мешок над головой, может появиться Коулби. Этого было достаточно, чтобы она засуетилась и стала сушить волосы.
Набросив на себя
Да, это правда. Она несчастлива. Был субботний вечер, не так еще поздно, а она была одна. И одинока.
Лорен не могла даже припомнить, когда еще она чувствовала себя такой одинокой. Ей нравилось бывать одной, искать компанию других людей только тогда, когда было соответствующее настроение, и проводить достаточно времени с семьей, так что она не чувствовала себя оторванной от них. После окончания колледжа она встречалась с несколькими мужчинами, на которых останавливала свой тщательный выбор. Большинство из них делали ей сексуальные предложения, некоторые предлагали вступить с ними в брак, но после романа с Джонни Тоуленом она оставалась незамужней по своему собственному желанию. И до настоящего момента она никогда прежде не была одинока.
Пожалуйста, пожалуйста, приди домой прямо сейчас, умоляла она, пламенно желая передать на расстояние свои мысли, желания, свою страсть тому мужчине, в котором она так отчаянно нуждалась.
Но он не пришел. Проходили минуты, часы, но не слышно было ни машины, останавливающейся на ее подъездной дорожке, ни звуков мягких шагов, приближающихся к ее спальне. Прождав, как ей показалось, вечность, Лорен легла в постель и заплакала. Она так и заснула вся в слезах. Лорен не ревела так с тех пор, как ушла от Джонни Тоулена.
На следующее утро Лорен проснулась от звука дождя, стучащего по крыше и плескавшегося в окна. Она сонно улыбнулась и повернулась, надеясь найти спящего рядом с собой Коулби.
Интересно, а приходил ли он вообще домой, подумала она, глядя во все глаза, затуманенные слезами, на ту часть постели, которая была не тронута.
И вдруг Лорен услышала шум, доносившийся из кухни. Она быстро вскочила и схватила халат. Надела его и пошла. Она бросилась в ванную комнату, выполоскала рот, расчесала волосы и поспешила пойти на кухню. Когда она подошла к двери, она замешкалась и остановилась.
Вкуснейшие ароматы встретили ее на кухне. Коулби был у плиты. У него на талии вместо фартука было завязано посудное полотенце. Готовился кофе; на тарелках несколько ломтиков поджаренного хлеба дожидались, когда их намажут маслом, а рядом стоял творец кофе.
Коулби обернулся к ней. Лорен пришла в возбуждение, и это смятение вызвало у нее бешеное биение пульса.
– Доброе утро, – сказала она тихо, чувствуя странную неуверенность.
– Доброе утро.
Коулби задержал дыхание, при этом его глаза с жадностью, которую он не смог скрыть, разглядывали женщину с заспанными глазами, стоящую так мучительно близко от нею. Ее большие глаза были затуманены сном, а рот был мягким и соблазнительным.