Томирис
Шрифт:
Арпак помрачнел. Шибака, быстро взглянув на него, обратился к Рустаму:
— Мой царь! На Сакоссену напал Кир...
— Чтобы прийти к тебе, Рустам, мы признали власть персидского царя,— перебил Арпак Шибаку и отвернулся.
Ошеломленный Рустам пытался что>-то сказать и не мог. Протянул к Арпаку руки.
— Такая жертва...— наконец выдавил из себя
— Да, без боя, без войны...— глухо сказал Арпак.
— Прости, брат, прости, если сможешь,..— проговорил Рустам и заплакал.
Арпак обнял Рустама и, словно утеша*я, сказал:
— Персидский царь, зная силу сакских мечей, принял наши условия. Кроме
— Благодарим тебя, вождь арминов!— постарался как можно задушевнее сказать Рустам, однако про себя подумал: "Арпак не понимает.что заплатил армину больше, чем благодарностью,— венцом царя Урарту!"
— Славный царь, это я должен благодарить небеса за то, что своими глазами увидел тебя, героя Описа. О твоем подвиге я узнал от Дадаршиша, сатрапа Сакоссены. Он ведь армии и мой родственник, и я гостил у него. Арпак, Дадаршиш знал, куда направляется войско саков, и поэтому я предложил тебе свою помощь.
— Почему же он не воспрепятствовал? Не убоялся гнева Кира?
— Дадаршиш восхищается тобой, Рустам, и втайне сочувстует тебе, но ты прав, он прежде всего слуга Кира, и слуга преданный, но в Вавилоне умер Угбару, и Дадаршиш закрыл глаза на поход саков, зная, что Киру сейчас не до Сакоссены и Урарту.
— Ум-мер Угбару?
— Да, мои царь.
Рустам неожиданно для себя вместо радости почувствовал какую-то пустоту. Долгое время Угбару олицетворял для «его опасность, излучал ненависть, заставляя быть начеку, настороже, обострял все чувства. И вот он умер, и Рустам ощутил, что вместе с Угбару умерло что-то и в нем самом. Тиридат, отвлекая задумавшегося Рустама, легонько тронул его за плечо.
— Прости меня, Рустам, но твоя первая встреча с Кавказом едва не окончилась гибелью твоих храбрых, яо увы, слишком малочисленных воинов, и поэтому я прошу принять под свою руку меня с моим войском,— словно прочитав мысли Рустама о себе и опровергая их, проникновенно сказал Тиридат.
Рустам покраснел и поспешно, слишком поспешно ответил:
— Нет, нет, благородный Тиридат, твой порыв прекрасен, но я не приму этой жертвы.
— Жертвы?
— Да, жертвы. Гибели всего твоего войска! Да будь оно во сто крат сильнее, и тогда бы его было недостаточно, чтобы покорить весь Кавказ. Мало того, не успеешь ты отойти на один переход, какурартцы перебьют всех твоих сородичей.
— Ты прав, Рустам! Но мне ты не откажешь. Ты потерял треть своего отряда и восполнишь потери братьями
— Откажу.
— Почему?— нахмурившись, спросил Арпак.
— Вождь не должен повторять ошибок. Две тысячи — это хотя и маленькое, но войско. Может быть, единственная лоз-»©жность пройти сквозь людской муравейник, именуемый Кавказом,— в малочисленности и маневренности. Ну кто пошлет на кучку людей армию? А отряд, в два-три раза нас превосходящий, мы одолеем.
— Но если бессмысленно идти с малым войском на Кавказ, то еще бессмысленней идти по нему с завязанными глазами.
Надеюсь, великий воин, ты возьмешь моих проводников?
— Возьму, Тиридат!— сказал весело Рустам.— И коней возьму, и припасы... Не дадите — украду!
— Испугал!— хмуро улыбаясь, сказал Арпак.— Давай откупимся, Тиридат. А то от этого человека всего можно ожидать!
— Я со страху тысячу коней дам!
— Я рад, что узнал твое большое сердце, Тиридат. Прости, скажу прямо, я плохо подумал о тебе, Тиридат. Тому, кто проварился три года в персидском котле, и самый близкий друг покажется подозрительным. Еще раз прости, друг. Мне жаль расставаться с тобой, но оставь нас на Арпака, а сам, не переводя дыхания, добивай охваченных паникой урартцев, если они оправятся, будет поздно.
— Тяжело, узнав тебя, тут же расстаться, Рустам. Но твой совет, совет великого воина, мудр, и я последую ему. Прощай!
Четырнадцать лун и солнц не расставались Рустам и Арпак, даже спат^укладывались радом. А вот теперь прощались, положив руки на плечи друг другу, смотря глаза в глаза.
Саки пришли в себя, оправились. На альпийских лугах раздобрел Жель. Подлечились раненые и больные. Кочевники дышали и не могли надышаться целебным воздухом гор.
В жарких схватках с урартцами не забывал о Рустаме и Тиридат. Армины пригнали табун лошадей, стадо волов, отары овец. Тиридат прислал оружие, доспехи, припасы: мед, пшеницу, вино. Явились к Рустаму и проводники.
Рустам сам отбирал все необходимое, иначе Арпак в порыве безудержной щедрости готов был спешить, обезоружить, раздеть и разуть свое войско, отдав все сакам Рустама.
Дни промелькнули, как мгновенье, и вот настал час прощания.
Рустам и Арпак крепко обнялись и долго не разжимали объятия.
— Брат мой, пусть хранит и помогает тебе в трудном и опасном пути дух нашего предка Таргитая. Да сопутствует тебе удача во всем. Поклонись прародине-матери от сыновей, никогда ее не видавших, но бережно хранящих ее образ в своих сердцах и думах, если... дойдешь.
Албанский князь Абаза, услышав что какие-то дикие кочевники появились у границ, разделил свое войско надвое. Расположив одну половину у границ Иберии, сам с другой встал у Каспия, протянул между ними цепочку из мелких отрядов и стал ждать. Так ждет паук, где дрогнет сигнальная паутинка, чтобы устремиться на жертву.
Бой был кратким и кровопролитным. Албаны, не выдержав яростного натиска саков, бежали. Дорога была открыта, и для быстроногих сакских коней не составляло труда уйти от приближающегося большого войска, о котором сообщили лазут-чики-армины. Но Рустам медлил. Его отряд бы подобен птице с подбитыми крыльями и не мрг уйти далеко, волоча их. Подбитыми крыльями были семьдесят три тяжелораненных воина.