Том Верное Сердце
Шрифт:
Брат Джулиус Ормстон, старший сочинитель, взглянул на часы над своей конторкой. Он опаздывал на утреннее собрание — в очередной раз. Брат Ормстон немедленно поднялся, прошуршав, словно ледяной шепот. Он взобрался по винтовой лестнице на самый верх, где располагался зал собраний. Когда он отворил дубовые двери, и вправду сильно опоздав, его встретило целое море недовольных лиц, принадлежавших братьям-сочинителям, братьям-писцам, братьям-художникам, братьям-счетоводам и братьям-распорядителям.
— Прошу меня извинить, магистр, — прошептал брат Ормстон, и при этих его словах в зале стало заметно холоднее. — Я был очень занят и, к сожалению, утратил представление о времени.
— Неважно, неважно. Не сомневаюсь, брат Ормстон, что
Пока брат Ормстон вкратце очерчивал планы новых сказок, которые он оттачивал в течение последнего месяца, утро кончилось и начался день.
— С вашего позволения, магистр, я полностью перестроил основные линии «Приключений прекрасной принцессы Белоснежки и семнадцати гномов», которые мы обсуждали на последнем собрании, — говорил брат Ормстон. — Пусть во второй половине сказки, когда Белоснежка спасается от охотника с кинжалом, ее найдут в лесу и приютят семнадцать гномов. Или это она их найдет, когда в ужасе убежит в чащу. Для этого прекрасно подойдет северо-восточный район, густые горные леса, если наш брат казначей обеспечит чистенький аккуратненький домик на восемнадцать мест, расположенный в достаточно укромном месте, где все они смогут поселиться.
— За домиком дело не станет, у нас наготове несколько коттеджей, которые мы готовы в любую минуту обставить соответствующим образом, — сказал казначей, суровый бородатый старик в сером, сидевший на противоположном конце стола. — Беда в том, что гномов у вас семнадцать: я могу предоставить для любой сказки не более семи.
— Семь… — произнес брат Ормстон самым своим ледяным тоном. — Семь. Нет, нет, это невозможно. Я вложил в этот сюжет много времени и труда, и в нем участвуют именно семнадцать гномов, каждый со своим и, должен заметить, противоречивым характером.
Он с таким нажимом произнес слово «противоречивый», что у магистра по коже побежали мурашки, а затем рассмеялся — несколько громче, чем следовало, — обнажив длинные пожелтелые зубы.
— Это журавль в небе, брат Ормстон, — сказал казначей. — Столько гномов нам не по карману.
— И нарисовать я столько не смогу! — заявил маленький чумазый брат-художник, сидевший рядом с казначеем. — Они не поместятся на страницу!
— Так или иначе, брат Ормстон, мы слушали вас уже достаточно долго. Ваш план, как всегда в последнее время, чересчур подробен, — сказал, качая головой, магистр. — Героям в них уже нечего делать. Ваши планы становятся все длиннее и длиннее. Такое впечатление, будто вы хотите свести роль героя на нет. Вы знаете правила не хуже нас. Мы предлагаем только начало. Мы готовим для героев поле деятельности, а на их долю остаются приключения. Нельзя же подавать им сказку на блюдечке с голубой каемочкой.
Ормстон плюхнулся в кресло, кипя от негодования и смущения. В последнее время коллеги так и норовят его унизить. Простой писец посмотрел на него с дальнего конца стола и скорчил жалостливую гримасу. Жалость — от писца! Брат Ормстон гневно стиснул неряшливую кипу бумаги, громко хрустнув костлявыми пальцами.
— Вот именно, — отчеканил казначей, сурово глядя на брата Ормстона. — Семь — и не больше.
Брат Ормстон вернулся в свой темный, затянутый паутиной кабинет, еле волоча ноги. Он так и бурлил от злости. От его сюжета, как всегда, не оставили камня на камне. А героями сказки, как всегда, станут эти жулики из семейки Верных Сердец, и именно им, как всегда, выпадут на долю приключения, выдуманные гениями вроде него. Он бы придумывал сказкам такие развязки, какие им и не снились! Нет, в Стране Сказок не знают, что такое справедливость. Он бы сам спас принцессу. Одолел серого волка. Взошел на трон. А вместо этого его снова унизили, и вся слава достанется проклятой семейке. Но теперь с него, Джулиуса Ормстона, довольно. Он им покажет, он им всем покажет! Над ним слишком часто смеялись, его слишком
Глава 4
Кухня в доме семейства Верных Сердец
Первое письмо с указаниями, половина восьмого утра.
Завтрак в доме семейства Верных Сердец был временем шумным и бурным. Вокруг огромного стола стучали, плескались и хлюпали огромные деревянные миски с горячей кашей. Том всегда помогал маме. Он размешивал кашу, потом раскладывал ее большим деревянным половником, а потом мыл посуду, оттирая деревянные миски и блюда от недоеденной каши. Старшие братья между тем ругались из-за горшочков с медом, мазали друг другу шевелюры свежим маслом и бросались хлебом, пока мама не давала кому-нибудь крепкий подзатыльник.
После завтрака в начале нового сезона сказок братья первым делом бросались смотреть, не пришла ли почта, не спрятан ли где-нибудь конверт? Ведь если все братья собрались дома, значит, ночью им тихо и таинственно было доставлено письмо.
На следующее же утро после того, как Жако вернулся и рассказал о своих приключениях, братья Верное Сердце получили новое письмо. Доставка почты была профессиональной тайной эльфов. Часто письма были перевязаны ленточкой, сотканной из паутинки, — самой тонкой и нежной ленточкой на свете, плести которую умели только эльфы. Сами же письма свисали то с лампы под потолком, то с дверной ручки, то еще откуда-нибудь. Первое письмо в сезоне нашел Джексон. Оно было у входа в кухню, торчало из голенища грязного семимильного сапога, там, где оставил его ночью юный Хохоток. Джексон взял письмо и отнес его Джеки.
— Тебе, — сказал он.
— Послушайте-ка! — просиял Джеки, подняв глаза от письма. — Я на сей раз буду принцем — как ни крути, повышение по службе. Это вам не рыбаки с дровосеками, а, мама?
— Ты это заслужил, Джеки, только и всего. Возьми посох и не забудь надеть теплый плащ: зима на носу.
Мама вышла на крыльцо, взглянула в серое небо над деревьями и украдкой поежилась. Отец ее мальчиков, Большой Джек, ушел из дому однажды зимой и так и не вернулся, и она не любила, когда их приключения начинались в скверную погоду. Мама достала из ящика стола большой квадратный платок с фирменным узором «Верное Сердце» и завернула в него припасы. Обычно она давала сыновьям в дорогу добрый клин твердого сыра, немного хрустящего овсяного печенья, полкраюхи черного ржаного хлеба, горстку чернослива, яблоко, пару холодных вареных сосисок, каменную фляжку эля и бутылку воды. Затем она крепко-накрепко привязала узелок к концу прочного посоха.
Джеки достал с чердака меч, ножны и старый потертый дорожный мешок. В мешок он положил письмо и кое-какие карты, набросил на широкие плечи теплый зимний плащ, взял круглый щит. Братья столпились в прихожей пожелать ему счастливого пути и удачи в приключениях. Ну и, конечно, немного подразнить: у Джеки была слабость к принцессам.
— Найди себе принцессу посимпатичнее и уж не упусти ее на этот раз, слышишь, Джеки? — галдели они. — Пора уже и остепениться!
Они хохотали, а Джек только мотал головой, и с лица у него не сходила глуповатая ухмылка.
— Ну, пока, мама, — сказал Джеки, взваливая мешок на плечи и шагая к порогу. — Я готов.
Том открыл перед ним дверь, и в уютную кухню внезапно ворвался порыв ледяного ветра. Том вздрогнул, а Джеки поплотнее завернулся в плащ и взъерошил Тому волосы.
— Счастливо оставаться, малютка Том, — сказал он. — Оставляю маму на тебя. Я вернусь как раз ко дню твоего рождения и расскажу тебе отличную новую сказку.
Мама сказала:
— Ладно, Джеки, возвращайся целым и невредимым. Не хочешь поцеловать маму на прощанье?