Том II: Отряд

Джентл Мэри

Проходя мимо Роберта к столу на козлах, чтобы изучить планы, она потрепала его по плечу и в свете свечи стала рассматривать карты и расчеты, нарисованные тонкими, как паутина, линиями.

— План? Кто говорил что-нибудь о плане? Чертовски хорошая мысль — составить план…

Сквозь густой смех Ансельма и не такое бурное выражение восторга Анжелотти, Аш услышала на лестнице какой-то шум. Гулко звучали чьи-то голоса. Инстинктивно она сразу же встала плечом к плечу с Ансельмом и Анжелотти, проверяя взглядом, в безопасности ли Флора позади них; все трое обратились лицом к

входу в комнату, взявшись за эфесы мечей.

Спотыкаясь, вбежал Рикард, на пороге упал на колени. И уронил то, что нес в обеих руках.

На пол шлепнулся узел — что-то в одеяле, раздалось приглушенное бренчание.

— Какого хрена?.. — начала Аш.

Черноволосый оруженосец, не вставая с колен, развернул узел.

В колеблющемся свете они увидели массу гнутых металлических предметов, с полоской из сияющего металла по краям. На лице Флоры, уставившейся на это зрелище, Аш заметила смущение, а оба мужчины уже хохотали, изумленный Роберт Ансельм сопровождал смех веселым потоком непристойностей.

Аш подошла к развернувшемуся узлу. Наклонилась и подняла свою кирасу за заплечные лямки. Пустая кираса была обернута чехлом музыкального инструмента концертино, и ее створка защелкнулась, когда она подняла пустой доспех вверх; пластины набедренников качались на своих кожаных ремнях.

— Она вернула мне мой хренов доспех!

В одеяло были завернуты две целые металлические ноги, вместе с массой приспособлений для плечей: тут были наплечники, плечи и латный воротник. Латы для одной руки были тупые, незаточенные, свет отражался и расходился лучами от локтевой пластинки в форме бабочки. Аш положила на пол кирасу и подобрала с пола рукавицу, согнула ее, посмотрела, как металлические пластинки складываются одна за другой. Заметила несколько новых пятнышек ржавчины и несколько царапин.

Недоверчиво Аш сказала:

— Дерьмо! Наверняка не может пережить, что мы стену удержали! Если меня думает подкупить… Неужели еще ждет, что мы предадим Дижон? Откроем ей ворота?

Частью мозга она лихорадочно размышляла: «Что бы это значило?», при этом могла только поглаживать металл, обследовать швы — не разошлись ли, вспоминала каждое поле битвы, на котором заработала денег, чтобы сказать оружейнику: «Сделайте мне это или то».

— И почему сейчас? Если она предпочитает прямую атаку… Не услышала ли она… чего-то?

Аш повернула голову к Рикарду, увидела, как он невероятно горд.

— Угу, ладно. Лучше все это вычистить, сделаешь? Довести дело до конца.

— Есть, командир!

Под изогнутыми пластинами, с аккуратно подвернутым под эфес длинным поясом, лежал в своих ножнах одноручный меч, с головкой эфеса в виде колеса. На кожаной рукоятке еще темные следы ее собственного пота.

— Сукина дочь, — Аш все ощупывала рукавицу. Она присела на корточки, трогая холодный металл: меч, нагрудник, наспинник, шлем с забралом; проверяла кожаные ремни и пряжки; как будто только наощупь могла убедиться в реальности. — Прислала назад мой меч и доспех…

«И это наверняка не по совету Карфагена — потому что, если Годфри не врет, то она не говорит через каменного голема!»

Рикард опять

опустился на пятки и утер мокрый нос.

— И прислала сообщение, — он выждал, немного важничая, пока Аш обратит все свое внимание только на него.

— Сообщение от Фарис?

— Ага. Мне пересказал ее посланец. Командир, она говорит, что хочет повидаться с тобой. Она говорит, что даст тебе перемирие, если ты выйдешь на заре к лагерю с северной стороны.

— Перемирие! — хрипло загоготал Роберт Ансельм.

— Завтра утром, командир, — Рикард и сам говорил скептическим тоном. — Так она говорит.

— Да что ты, клянусь Богом! — Аш выпрямилась, все еще держа в руке рукавицу. Задумчиво смотрела на пластинки, покрывающие костяшки пальцев. — Флориан, ты сказала, что герцог может скончаться даже сегодня вечером?

Из-за ее спины хирург сказала:

— Да в любую секунду. Я не удивлюсь, если сейчас зазвучит похоронный звон, если до этого дойдет.

— Значит, тут и обсуждать нечего, — Аш обернулась к своей оперативной группе. — И нечего тут болтать о демократии. Рикард, отправь пажа, пусть разыщет посланца. Роберт, приготовь мне эскорт на утро — мне нужны такие, кто не начнет палить без разбора. Ты принимаешь командование, пока я не вернусь в город.

— Есть, — сказал Роберт Ансельм.

Флора дель Гиз открыла рот, закрыла его, минуту рассматривала лицо Аш и вдруг выпалила:

— Если вернешься!

— Я пойду с тобой, мадонна! — гибким движением поднялся Антонио Анжелотти. — Людмила обгорела, но ходить может; она примет командование над пушкарями, Я могу тебе пригодиться. Я знаю магию их. ученых. Я могу увидеть то, чего ты не заметишь.

— Согласна, — Аш потерла рукавицу тыльной стороной ладони. — Рикард, снаряди-ка меня. Просто потренироваться к завтрашнему утру…

— Да ведь тебя, — сказал Роберт Ансельм, — остановят у городской стены. Представляешь, капитан наемников идет на свидание с врагом, как только узнал, что герцог умирает. Им может не понравиться.

— Значит, возьму письменный пропуск у Оливье де Ла Марша. Я все-таки герой Карфагена! Он знает, что герцог Карл мне доверяет. И что важнее — он знает, что я не оставлю свое ценное движимое имущество — то есть вас! — если не собираюсь возвращаться. А если визиготы окажутся предателями, можешь разработать с ним план вылазки и спасения.

— Если? — Флора сплюнула. — Женщина, собери остатки разума в этой своей ехидной головке! Как только ты окажешься по ту сторону стены, она тебя убьет!

— Наверное, поэтому я лезу в дерьмо, — сухо отреагировала Аш, и увидела складки в уголках губ Флоры, когда та неохотно улыбнулась.

Когда Аш начала снимать с себя халат, а Рикард — вытаскивать дубового сундука ее боевой камзол и рейтузы, она тихо сказала:

— Роберт, Флориан, Анжели. Помните — ситуация изменилась со смертью Карла. Не теряйте из виду нашу цель. Мы здесь не для того, чтобы защищать Дижон. Мы здесь не для того, чтобы драться с визиготами. Мы здесь, чтобы выжить — и поскольку мы не можем удрать отсюда, теперь это значит — мы здесь, чтобы остановить Фарис.