Том II: Отряд
Шрифт:
«Да, — холодно подумала Аш, — накрылась Бургундия».
Как будто не чувствуя боли, — хотя, судя по постоянно катящемуся по лицу поту, он ее должен был испытывать, — герцог Карл приказал:
— Господа священники, прошу оставить меня; и вы, сестра. Стража, очистить эту часть комнаты.
Паж Жан отошел вместе с остальными. Аш неуверенно посмотрела на Томаса Рочестера. Она заметила, что охранник герцога, огромный мужлан с плечами стрелка, одетый в солдатскую куртку без рукавов на подкладке, не сдвинулся со своего поста позади герцога.
— Отошлите
На лице Аш, видимо, ясно отразился ее вопрос. Герцог удостоил краткого взгляда своего стрелка, возвышающегося над ним.
— Я верю в ваше благородство, — сказал он, — но, допустим, передо мной окажется некто со стилетом в рукаве, и если его никак иначе не остановить, тогда вот он, Поль, сунется между мной и этим оружием и примет удар на себя. Я не могу с почетом отослать человека, готового к этому.
— Томас, отойди.
Аш стояла в ожидании.
— Нам много чего есть сказать друг другу. Прежде всего, выгляните вон из того окна, — герцог указал, из какого, — и скажите, что там видите.
Большими шагами Аш пересекла расстояние до окна — в два ярда. Маленькие толстые оконные стекла искажали вид, но она сообразила, что окно выходит на юг, изменчивое небо сейчас серое; сильный ветер гонит облака и сотрясает оконные рамы. И она находится очень высоко — как будто стоит на башне Филипа Доброго, знаменитом наблюдательном посту.
«Какого черта, отсюда, сверху, все вовсе не кажется лучше!..»
Ветер рвал прочные барьеры, возведенные вокруг рядов катапульт. Сощурившись, она смогла рассмотреть людей, толпящихся вокруг выступающих бимсов требушетов, длинные шеренги людей, передающих обломки камней на пращи; и груженых быков, тащивших телеги с камнем из карьера, находящегося на залитой водой дороге на Оксон.
— Мне видно отсюда до места слияния рек Оуч и Сюзон, за пределами городских стен, — она говорила громко, чтобы больной ее слышал, — а на западе виден лагерь осадных машин противника. Уровень реки поднялся, здесь у нас нет шансов совершить нападение через реку на машины.
— И каковы их силы, насколько вам видно отсюда?
Машинально она заслонила рукой глаза, как будто сильный ветер дул и по эту сторону окна. Солнце стояло низко на южном небе и было едва видным серым пятном, а ведь шел уже четвертый час утра note 33 .
— Ваша милость, количество пушек нехарактерное для визиготов. Фальконеты, серпантины, бомбарды… Я слышала звук мортир, когда мы сюда входили. Может, они собрали в этих легионах все свои пороховые орудия? Больше трехсот машин: арбалеты, баллисты, требушеты, вот дерьмо.
Note33
Около 10 часов утра
На ее глазах вперед, к бастиону, где был разрушен южный мост через реку, отражая своими красными боками отблеск исчезающего солнечного света, покатилась
Башня имела форму дракона с кувшинным рылом, между ее зубов торчало дуло фальконета, но она не была защищена покрытием из дубленых шкур от зажигательных стрел.
Башня на колесах, сделана из камня, высотой двадцать пять футов.
« Господь Всемогущий…»
Башня катилась к берегу реки сама по себе, ее несли каменные колеса с медными ободами высотой в два человеческих роста, глубоко погружающиеся в грязь. И только когда башня приблизилась, Аш разглядела в ее резной голове пушечный расчет; пушкари яростно протирали и заряжали свое орудие.
Оконные стекла искажали зрелище смятения на городских стенах. Аш, чувствуя себя отрезанной от активных действий, наблюдала, как люди бегают, заряжают и натягивают арбалеты; отсюда, из башни герцога, в полном молчании выпускаются стальные стрелы, и холодный ветер их уносит. До нее донесся приглушенный звук выстрела из визиготского фальконета и грохот осыпающихся со стены бастиона осколков штукатурки.
На парапетных стенах толпились арбалетчики и лучники. От волнения ее зрение обострилось: «Нет ли там своих, в форме Льва? Нет!»
Густая туча стрел загрохотала по стенам каменной башни-дракона, пушечный расчет поспешно укрылся в глубине строения.
Она наблюдала, похолодев. Башня накренилась. Одно колесо погрузилось в топкую грязь до самой оси. Толпа карфагенских рабов, кнутами пригнанная сюда из лагеря, начала бросать под большое каменное колесо доски и стойки забора — для тяги; и один за другим рабы падали под непрерывным дождем стрел с городских стен. На глазах Аш они убежали, оставив осадную башню вместе с ее командой. Очевидно, Фарис верит в действенность завинчивания гаек.
— Если надо назвать башни-големы каким-то термином, — сказала Аш, все не отводя глаз, в голосе ее звучало и благоговение, и черный юмор, — думаю, мой Голос назвал бы их «самоходной артиллерией»…
За спиной Аш послышался голос герцога Бургундского:
— Они изготовлены из камня и речного мелкозема, как и ходячие големы. Этот камень от огня растрескивается. А от аркебузных пуль — нет. Еще надо попасть в них из пушки. У Фарис десять башен, мы уже три обездвижнли. Теперь подойдите к северному окну, капитан Аш.
На этот раз зная, чего искать, Аш было легче, она стерла влагу со свинцового стекла и разглядела в подробностях северную часть осаждающего их лагеря. Здесь она увидела большое количество палаток между руслами двух рек — крепостные рвы перед северной стеной Дижона наполовину заполнены тюками вязанок хвороста; трупы коней разлагались на открытом пространстве ничейной территории.
Ей понадобилось некоторое время, чтобы увидеть искомое среди палаток, больших щитов, баррикад и очередей солдат в походные кухни. Глаз ее отметил, как что-то ярко блеснуло под солнцем, стоящим в южной части неба, — это блеснула машина из меди и мрамора, длиной она была не менее трех фургонов.