Том 3. Лица

Замятин Евгений Иванович

Сосулин(выбегая). Что такое?

Превосходный(в окне). Он уже пляшет.

Каптолина Пална(в окне). Потеха! (Хохочет.)

Доктор. С аф-ри-кан-ским го-стем! С аф-ри-кан-ским го-стем!

Жудры около него уже нет – он нырнул за угол.

Малафей Ионыч(подбегает

к доктору, хватает его). Доктор… доктор… Доктор. С аф-ри-кан…

Малафей Ионыч. Ш-ш-ш! Ради Хри… Ведь товарищ Чупятов – он не может… Да скажите же – что случилось – что с вами?

Доктор. Телеграмма – вот. Мой Илья приехал. И с ним – африканский гость… Бегу на вокзал. Прощайте. (Убегает. Пауза.)

Каптолина Пална. А я намедни сплю – и вдруг вижу, будто я паровоз родила.

Сосулин. Доктор – пляшет, какой-то африканский гость. Прямо, как во сне…

Превосходный(Малафею Ионычу). Что же это значит?

Малафей Ионыч. Это… можно-скать… сон – производственный.

Превосходный. Извиняюсь, я про доктора.

Малафей Ионыч. У него, изволите ли, сын – по корабельной части, так что у них летом плавание – как бы даже по заграничным местам.

Превосходный. Это, знаете, я уже знаю. Но что такое – африканский гость?

Малафей Ионыч. Не понимаю. Премудрость – или… ум за разум… В твердую почву – не могу вам сказать.

Сосулин. Фантастика!

Каптолина Пална(радостно). Ой… а может, они, которые в Африке, голые ходят?

Малафей Ионыч. Капа… Капа!

Превосходный. Поезд – уже через час, и тогда мы все сами увидим.

Каптолина Пална. А дети от них – тоже черные, или, может, какие пестренькие? Ой, вот интересно!

Малафей Ионыч. Капа! Капа!

Превосходный. Но это же у нас может быть событие! И даже – в масштабе!

Малафей Ионыч. Спасибо, товарищ Превосходный! Именно – в масштабе.

Превосходный. Ну да… (Из дома слышно: рояль и пение.) Уже. Слышите?

Сосулин. Это из «Аиды»… Тоже как раз африканская… Ш-ш-ш!

Идет в дом на цыпочках, за ним бежит Малафей Ионыч, Превосходный и Каптолина Пална – тоже уходят.

Занавес

Час второй

Столовая в доме Малафея Ионыча. Прямо – дверь в залу, там – пение. Другая, застекленная, дверь – на балкон, оттуда ступеньки вниз, в сад. Возле балкона – три дерева, под одним из них, скорчившись,

сидит Жудра.

Дарья(выходит на балкон – стряхнуть скатерть, заслушалась пения и заводит сама):

Хорошо тому на свете жить, У кого нету стыда в глазах, У кого нету и совести. Хорошо тому на свете жить, У кого…

Жудра(привстав). Это ты – правильно. А мне вот тут – сиди.

Дарья. Ой-ой! Кто-й-то? Кто-й-то?

Жудра. Ш-ш-ш, Даша, не кричи. Это я.

Дарья. Ой, Витька окаянный… Настращал – прямо не передохну. Да ты что же тут сидишь как воришка? В дом-то чего не идешь?

Жудра. С Малафеем разругался – вдрызг… Из-за Любы.

Дарья. Ах, батюшка ты мой! Так, может, Любе чего передать? Ты скажи, я для тебя все сделаю.

Жудра. Спасибо тебе, Дашенька: я знаю, ты все сделаешь, да вот я-то не знаю еще, что делать. Еще пока не продумал.

Дарья. Ну, сиди, думай.

Жудра. Эх, жизнь наша – копейка! А еще того хуже, когда и копейки в кармане нету. Были бы деньги, сели бы мы с Любой в поезд – и ищи ветра в поле.

Дарья(конфиденциально). А у дьякона – полено.

Жудра(удивленно). Какое полено?

Дарья. А такое – сберегательная касса: нутро пустое – и все деньгами набито: чтоб в случае обыска не нашли.

Жудра. Ну, так этих денет ты из него и поленом не вышибешь.

Дарья(вертя могучим кулаком). Я-то? Не вышибу? (Уходит.)

Илья(появляется около балкона. Приглядываясь, тихо). Витька, Витька!

Жудра. Илья! Ну, наконец-то! А папашка твой что же?

Илья. После придет.

Жудра хохочет.

Илья. Ты чего?

Жудра. Вспомнил, как папашка твой тут отплясывал, когда <телеграмма> твоя пришла… Потеха! Все выскочили… Да, кстати, про какого еще ты там африканского гостя в телеграмме писал? Как про него услыхали – так прямо у всех мозги набекрень: никто ничего не понимает, переполошились… Что это – негр, что ли?

Илья. А-а, зацепило! Я тебе сейчас про него расскажу. Иду я, понимаешь, в Порт-Саиде по набережной и вижу: толпа, в середине – негр, а с ним рядом…