Том 3. Лица

Замятин Евгений Иванович

Чупятов, уездная власть, бывший литейщик. Своего положения немного стесняется.

Казимир Казимирович Превосходный, его секретарь. Не стесняется.

Сосулин, из Москвы, поэт. Запряжен в огромные американские очки. Очки – главная часть его организма, все остальное мало заметно.

Дарья, геркулесиха, исполняющая обязанности домработницы у дьякона.

Унтер Иваныч, по паспорту Гунтер Иоганн, случайно застрявший в городке военнопленный. Обучает граждан музыке и сам обучается русскому языку.

Африканский

гость, очень странный.

Час первый

Палисадник перед домом Малафея Ионыча – рядом с церковью. В доме открыты окна.

Малафей Ионыч(один за столиком под окном. Пьет квас и записывает документы в загсовую книгу). Мулюкин, Иван Петров… тридцати двух лет… И Окомелкина, Марья… лет… лет… девятнадцати. Первым браком. Сережечкин… Федор Матвеев… двадцати двух лет…

В церкви звон. Малафей Ионыч начинает креститься – услышал фырканье подошедшего Жудры, испуганно отдергивает руку.

Кто… кто это? А-а, это ты! Ну?

Жудра. Та-ак-с, Малафей Ионыч… Помоля Богу вас.

Малафей Ионыч. Стыдно! Стыдно! Да. Стыдно.

Жудра. Кому?

Малафей Ионыч. Тебе – Бога нет, пора бы знать – на двенадцатом году революции…

Жудра. Ловко обернул… отец дьякон!

Малафей Ионыч. Ты какое… ты какое имеешь право? Какой я тебе дьякон?

Жудра. Ну – бывший дьякон. Раньше в церкви венчали, а теперь – в загсе, только и всего.

Малафей Ионыч. Ты у меня… ты у меня… узнаешь! Я… я… я… тебя! (Сдерживаясь.) Ты зачем пришел? Нет, так скажи, зачем ты пришел? Ты чего потерял тут? Тебе чего надо?

Жудра. Люба ваша дома?

Малафей Ионыч. Нету.

Жудра. Я сейчас вернусь – передайте ей.

Малафей Ионыч. Передам… как же! Обязательно! Только у меня и делов.

Жудра уходит. Малафей Ионыч продолжает записывать.

Ч-черт рыжий… двадцати двух лет, Федор… Стерва! Храмихина, Татьяна, Тимофеевна – двадцати лет…

Входит Дарья.

(Ей). Ну, чего еще?

Дарья. Записка тебе какая-то.

Малафей Ионыч(берет, читает). Госп… Господи! Сам товарищ Чупятов! Да ты что же – ты что же мне раньше не дала? Тетеха!

Дарья. Да ты раньше-то после обеда два часа дрыхнул.

Малафей Ионыч. «Дрыхнул»! Деревенщина. Беги сейчас же к Унтеру Иванычу.

Дарья. Это – к пленному,

что ли? К немцу?

Малафей Ионыч. Да, да. Скажи, что, мол, просят прийти – да скорее. Как ни можно скорее. Сию же минуту! Слышишь?

Дарья. Это что же: опять они с Любашей песни играть будут?

Малафей Ионыч. Да, да: песни… Иди, не разговаривай.

Дарья уходит, Малафей Ионыч еще раз перечитывает записку.

Господи… Капа! Капа! Капитолина!

Каптолина Пална(в окне с зеркалом, с щипцами – завивается). Ну? Чего?

Малафей Ионыч(задыхаясь). Капа… вот записка… от Чупятовского секретаря…

Каптолина Пална. Ой! От товарища Превосходного?

Завивка идет ударным темпом.

Малафей Ионыч. Да, да. Они сейчас придут к нам – Любу слушать. И товарищ Превосходный, и товарищ Чупятов… ты слышишь? В первый раз ко мне – сам товарищ Чупятов! Господи! И еще этот с ним… Московский… Сосулин…

Каптолина Пална. Который – стихи пишет?

Малафей Ионыч. Да… ты понимаешь? Ведь, может, нынче вечером – и Любкина, и наша судьба решится. Может, ведь биография нашей жизни – сразу вот этак… вот – вверх… фонтаном! Господи… Любка… Любке-то сказать. Где она?

Каптолина Пална. Вот-ще! Я почем знаю.

Малафей Ионыч. «Я почем знаю»… Вот ты за ней не глядишь, она с этим с рыжим – с Витькой – якшается. А разве ей Витька пара? Да ведь такая дочь, как Люба наша, – это от Бога нам данный капитал… Понимаешь? Капитал!

Каптолина Пална. Ну, да – это который Маркса, толстый. Я им молоко закрываю.

Малафей Ионыч. Дура! Да брось ты завиваться – мозги себе завей лучше. Тут надо скорей – всю программу, по пунктам, а она завивается.

Каптолина Пална. Какую еще – программу?

Малафей Ионыч. Насчет Любки – вот какую… Слушай. Товарищ Чупятов – человек женатый, тут уж – аминь, ныне и присно…

Каптолина Пална. Ну да.

Малафей Ионыч. Стало быть, первый пункт производственной программы – товарищ Превосходный. Секретарь – самого! Господи… Ты подумай… Нет… ты подумай!

Каптолина Пална. Ой… спалила! Вот теперь от меня будет курицей пахнуть.

Малафей Ионыч. Дальше: товарищ Сосулин, называемая свободная профессия, то есть им разрешено зарабатывать свободно хоть по тыще рублей в месяц. По тыще в месяц – понимаешь?

Каптолина Пална. Я месяц во сне видала – будто он с неба свалился – и прямо мне вот сюда, на живот. Холоднющий – страсть!