Том 3. Лица

Замятин Евгений Иванович

Превосходный. Извиняюсь!

Сосулин. Позвольте…

Чупятов. А может, и верно, а? Наука – она дойдет.

Превосходный. Ну, дойдет же, ясно как день!

Сосулин. Гениально! Я пишу на эту тему пьесу… в стихах… И посвящаю вам, тов. Чупятов – можно?

Чупятов. Да бросьте вы – при чем я?

Жудра. А вы свою обезьянью пьесу – лучше ему… или вот ему посвятите (на

Малафея Ионыча и на Превосходного)…А то – самому себе: тоже подходяще…

Превосходный. Ну, знаете… як Пана Бога кохам – я вам это пшипомню!

Люба(выходит). Унтера Иваныча тут нету?

Чупятов. А, певунья, здравствуй! Ну, что ж, скоро? А то мы уже заждались.

Люба. Да вот, как только Унтер Иваныч… без него аккомпанировать некому.

Превосходный. Товарищ Люба – вашу лапочку!

Сосулин(пожимая руку Любе, декламирует). Конец Государственной Думе, Февраль сошел к нам с небес. На меня вы взглянули – я умер, Коснулись рукой – я воскрес… Я воскрес, да. Это из моих революционных стихов – вы, Люба, их читали?

Люба. Нет, я про покойников не люблю.

Чупятов(хохочет). Здорово! Как говорится: девка я-те-дам!

Превосходный. Да, это я вам скажу – не девушка, а прямо сахар-рафинад по первой категории.

Жудра. А может, вам этот сахар по пайку не полагается.

Чупятов. Ой, молодцы ребята! Ой, языкастые!

Хохочет. Сосулин и Малафей Ионыч подхохатывают.

Сосулин. «По пайку не полагается»… Гениально! Я это запишу – вы разрешите, тов. Чупятов?

Чупятов. А при чем тут я?

Превосходный. Ну да? Что тут смешного? И почему именно мне не полагается? (Жудре.) Вы думаете, что вам как раз полагается, да? Так азы сначала спросите так называемого отца.

Малафей Ионыч. Нет-нет-нет… я что! (На Чупятова.) Вот, можно сказать, в руки его передаю Любочку.

Чупятов. Да что это ты, Малафей Ионыч, «прикажет-прикажет»! Не в такое время живем. Кого девушка сама выберет – за того и отдавай.

Сосулин. Вот она, народная мудрость! Гениально!

Чупятов. А то вот доктора спроси – как по его надо, с точки биологии.

Доктор. Ну, если с этой точки зрения – так, конечно: соединять в пары людей одной национальности – грубая ошибка.

Малафей Ионыч. Спасибо, тов. доктор!

Я всегда – в одну ногу с наукой.

Превосходный(Жудре). Что? Я же вам говорил, что вы ей не пара – и даже, знаете, научно.

Жудра. Ну, это без дураков! Мы с Любой осенью едем в Москву, а вы научно – катитесь ливерной, вот что.

Превосходный. Слушайте – это вы мне – ливерной?

Жудра. Вам – ливерной, да.

Превосходный. Ну, так я вам скажу, что вы не поедете.

Жудра. То есть, это как же? Вы же сами полчаса назад обещали мне путевку дать.

Превосходный. Ну, и что с этого? Это обещание надо понимать диалектически, да.

Малафей Ионыч. Спасибо, тов. Превосходный, спасибо.

Жудра. А по-нашему, по-комсомольски, этакие вот диалектики – называются трепачи.

Люба. Витя… Витя… Оставь… не связывайся.

Превосходный. Ах, та-ак? Я из-ви-ня-юсь! Малафей Ионыч!

Малафей Ионыч. Здесь! Слушаю, товарищ Превосходный!

Превосходный. Имейте в виду, что вы допускаете себе в дом…

Малафей Ионыч. Да… Слушаю…

Превосходный. …бывшего меньшевика, да.

Малафей Ионыч. Как, тов. Превосходный… Госп… да я…

Превосходный. Да. Согласно его собственноручной анкете во время февральской революции он записался в партию меньшевиков.

Чупятов. Да бу-дет вам! Ведь ему же тогда двенадцать годов было.

Малафей Ионыч. Товарищ Чупятов, ваши слова для меня, как библ… как Бебеля, или, например, Лассаля…

Чупятов(конфузясь). А ну тебя… Что это ты в самом деле… Какой я… (Махнув рукой, закуривает, уходит за угол).

Малафей Ионыч. Нет, тут уже я – автоматически. Чтобы я в мою пролетарскую семью допустил гидру – нет, это аминь, ныне и присно и во веки веков!

Жудра. Благословите, отец дьякон.

Люба. Витя – не надо! Слышишь?

Малафей Ионыч(Жудре). Прошу вас, как бывшего социал-предателя… и нахала… оставить этот честный советский дом и больше сюда не возвращаться! Да-с!

Жудра. С удовольствием! Меня от вас тошнит.

Люба. Витя, постой… Как же я… как же мы…

Жудра. Не робей, Люба! Так или эдак, а мы с тобой… (тихо ей). Вечером, в саду – ладно?