Толмач

Кортес Родриго

Все точки над «i» были расставлены, и хотя по-прежнему оставалось загадкой, каким образом документы экспедиции Энгельгардта оказались в руках есаула Добродиева и что за безумие заставляло его убивать людей, Семенов знал: с мистикой покончено.

Точно так же было покончено и с надеждами на карьеру, поскольку и его рапорт, и поданное покойным Энгельгардтом прошение о восстановлении на службе в Азиатской части Главного штаба словно канули в Лету. Но, как ни странно, теперь это поручика нимало не расстраивало.

«Жив – и на том Господу спасибо! – решил он. – А я и в обычной Охранной страже Родине послужу!»

Часть 2

ПРОБУЖДЕНИЕ

ДРАКОНА

Уже с полгода как Сергей Юльевич Витте был полон дурных предчувствий, и все основания к тому у него имелись. Дела в Китае шли – хуже некуда. Только чудом избежал казни умный, вдумчивый Ли Хунчжан. Был жестоко и подло убит министр финансов Поднебесной Чанг Югоан. Нет, настоятельным просьбам европейских держав Цыси не уступить не смогла, а потому клятвенно пообещала не обезглавливать старика и свое обещание сдержала – старика просто удавили по дороге в ссылку.

Публично казнили и одного из самых, пожалуй, талантливых и преданных родине китайских дипломатов – бывшего посла Поднебесной в Петербурге и Берлине Сюн Кинг Шена. Злая ирония судьбы заключалась в том, что казнили его за мнимые провалы в отношениях с Европой, хотя именно Сюн Кинг Шен и раскрыл сговор между Россией и Германией о захвате китайских портов.

А вообще в Китае происходило черт знает что. Дошло до того, что по прямому приказу Цыси «патриоты» вскрыли и осквернили могилы предков великого вольнодумца Кан Ювэя, а затем еще и развеяли прах его прародителей по ветру – тягчайшее оскорбление для любого китайца. Был сурово наказан даже император. Теперь Гуансюй сидел под домашним арестом в обществе евнухов и охраны, и, по слухам, ему не позволяли свиданий даже с наложницами. А на всех важнейших государственных постах теперь сидели только лично преданные императрице Цыси реакционеры.

Ненамного лучше обстояли дела и в России. Военно-промышленная группа рвалась в Корею – силой восстанавливать утраченный дипломатический паритет. А в правительстве и при дворе, не без влияния Генштаба, начали раздаваться голоса о неизбежности изгнания китайцев со всего левобережья Амура – для экономически бессмысленного и политически опасного «спрямления» границы.

Голоса эти были столь громки, что донеслись даже до Китая и, естественно, вызвали болезненную ответную реакцию амбаня приграничного района Шоу Шаня, тут же попытавшегося вооружить левобережных подданных Поднебесной. Это мгновенно вызвало ответную реакцию русских пограничников, и серьезного конфликта удалось не допустить не иначе как с Божьей помощью.

Тем не менее разрушить начатое на Дальнем Востоке великое дело – слава Всевышнему – не удавалось. Во-первых, строилась дорога – с издержками, но последовательно и неостановимо – по всем направлениям. Стремительно рос и переименованный в Харбин железнодорожный поселок Сунгари – могучее сердце всего маньчжурского транспортного узла. Россия настолько прочно закрепилась вдоль всей полосы отчуждения, что даже начала открывать в Китае собственные почтовые отделения – для начала в Порт-Артуре и Дальнем. Во-вторых, к марту удалось добиться вывода войск Дун Фусяна из Пекина, и уже в апреле напряженность в столице Поднебесной начала спадать.

Но главное, наши дипломаты все-таки сумели договориться с англичанами пока лишь о разделе сфер влияния: им – район реки Янцзы, а нам все, что севернее Великой Китайской стены. Лишь немногие знали истинную цену этой победы и лишь немногие понимали, сколь близко от жуткой и всепоглощающей войны только что прошла Европа. Но, слава Всевышнему, все обошлось, и ни голоса реакционеров, ни даже участившиеся провокации уголовного китайского

элемента, наивно полагавшего противостоять КВЖД, уже не могли ни отменить этих явных успехов, ни затормозить величайшую стройку на всем континенте.

* * *

Поручик Семенов провалился в работу с головой. В отличие от Северной ветки дороги, где русские встречались разве что с кочевыми монголами, здесь, близ Порт-Артура, строительство Южной ветки КВЖД вызвало массу проблем. Не проходило и недели, чтобы недовольные «самоуправством» русских инженеров и строителей местные крестьяне не подымали очередного бунта, и в основе всего лежала земля.

Во-первых, дорога нет-нет да и проходила по землям местных крестьянских общин, и время от времени какой-нибудь немытый манза [11] вдруг обнаруживал, что его кровная землица теперь принадлежит без году неделя объявившимся здесь чужакам – да еще и русским. Бог мой, что тогда начиналось! Не помогали ни ссылки на межгосударственные договоры, ни обещания денежной компенсации.

11

Манзы – название уссурийских китайцев

Семенов до сих пор с содроганием вспоминал о бунте, произошедшем в бухте Дальнего. Тогда огромная, человек в четыреста, с обернутыми вокруг голов иссиня-черными косичками толпа шла на контору, возбужденно гудя и размахивая руками. В считаные минуты она смела казачью охрану из восьми человек и окружила контору, оформлявшую документы на выкуп земли.

– Успокойтесь, господа, – вышел к людям начальник дистанции, – все отчужденные земли непременно будут оплачены!

Он повернулся к толмачу – жуликоватому молодому китайцу.

– Переведи.

Тот начал быстро балаболить на своем, и толпа замерла, а затем – в один голос – охнула и, как единый огромный живой организм, повалила вперед. Сбросив начальника с крыльца, китайцы выломали дверь, ворвались в здание конторы, выбили стекла и принялись рвать и швырять из пустых окон написанные на чужом языке документы. И – бог мой! – как же они били этого переводчика!

Только спустя десять минут прибыли загодя вызванные Семеновым стрелки. Быстро и решительно разбив толпу бунтарей на части, они арестовали что-то около двухсот человек, однако до суда дело так и не дошло. Во-первых, оказалось, что толмач неверно перевел сказанное начальником дистанции. А во-вторых, выяснилось, что геодезисты немного ошиблись и определили размеры реквизированных земельных участков общины не совсем точно. Это и дало местной администрации повод, чтобы замять все дело.

А вообще со здешней администрацией была просто беда. Даже те крестьяне, что волей-неволей соглашались на отчуждение участков, обещанных денег, как правило, не получали – все переданные Министерством финансов России средства через раз оседали в карманах китайских чиновников. И это возбуждало туземное население против русских еще сильнее, а когда – не приведи бог – дорога проходила по отеческим могилам китайцев, кричать «караул» приходилось в самом прямом смысле.

Так, в районе Телина инженера Серединского уже при въезде в деревню встретили угрожающим барабанным боем и трубными звуками. Все здешние крестьяне – от мала до велика – высыпали навстречу отряду, а староста деревни гневно и недвусмысленно заявил, что никакого строительства без прямого приказа сверху не допустит. И даже спустя четыре дня, когда у Серединского были на руках все необходимые документы, ему понадобилось вмешательство солдат и китайских чиновников.