Только ты
Шрифт:
— Присмотрите за этим. — Первый раз в голосе Маккензи послышалось нечто человеческое. — Может, ничего и нет, а может, он заболевает.
Мэгги взглянула на его шкуру. Шерстка чуть ерошилась.
— У него температура?
— Нет. Но все равно, поласковее с ним.
— Хорошо, — пообещала она.
Он дал ей карточку ветеринара и его телефон.
— Я сегодня же позвоню, — сказала она.
То человеческое, что было проглянуло в нем, сменилось холодом. Он предостерегающе поднял руку:
— Не торопитесь. Он очень занятой человек и не любит, чтобы его дергали
— Сами видите теперь, почему Ангус так держится за Мака, — заметила Трой, когда они шли обратно. — Оба одинаково невысокого мнения о женщинах!
От Мэгги не ускользнул намек Мака, что отныне ей придется всегда просить совета у Роба Макинтайра. Хорошенькое будущее!.. Угнетала и мысль, что уже заболела одна из лошадей. Она не паниковала, но гнедой действительно плохо выглядел.
— А что, той лошади плохо? — неуверенно спросила Трой.
Первый долг управляющего — всегда успокоить. Мэгги так и сделала:
— Не думаю. Я еще раз посмотрю его и все-таки позвоню ветеринару, если будет нужно. — Ее все не оставляло оскорбительное чувство, что ее не принимают всерьез. — А этот Роб — он каков?
— Ворчун, — ответила Трой. — Так что стойте на своем, как и начали. Я тоже так делаю.
Слова прозвучали легко, но в глазах не было веселости. Вдруг сразу они стали совсем светлыми и холодными, как кварц. Странные глаза, такие красивые, но в это мгновение совершенно холодные. Мэгги и не заметила, что дрожит, пока Трой не спросила ее:
— Замерзли?
— Да нет, просто солнце заходит. И я ужасно устала.
Трой шла, засунув руки в карманы брюк, широкий жилет развевался.
— Дерека отставили? — спросила она небрежно.
Это было неожиданно и бесцеремонно. У Мэгги были очень старомодные взгляды относительного личного, но времена изменились, и теперь это скорее было комплиментом. Значит, Трой чувствовала, что с ней можно легко разговаривать.
— Не думала об этом. — Она так же легко ответила. — А почему вы спрашиваете?
— Мы не чужие, — в том же тоне ответила Трой. — Старина Дерек знает, как я отношусь к нему. Теперь ему все немило.
— Отчего? — Мэгги даже остановилась.
— Оттого, что вам по душе Ангус.
— Мне… по душе? — Она не знала, что сказать. И холодно, да еще полная тишина… Черный силуэт птицы промелькнул по огнистому небу. — Вы шутите?
— Ну, рассказывайте!.. Мне-то ничего не известно. Я звонила вчера Дереку и предложила подвезти вас, вот и все. А оказалось, кузен Ангус сам вас повезет, и желательно никому больше не соваться. Видно, на прошлой неделе там, в Ирландии, вы с ним выкурили трубку мира и произвели на него потрясающее впечатление. Вот мне и хочется узнать: чем вы его взяли? У вас, может, хитрая ловушка для медведей или громадная банка меду?
У Мэгги голова пошла кругом. Трой, конечно, шутит! Она никак не могла припомнить, что же такого она вчера говорила Дереку об Ангусе Макаллане, но все равно, ведь это совершенно нелепо, если он думает… Стоп! На секунду у нее похолодело внутри. Плохо, если Дерек что-то думает, но если
— Вряд ли Дерек так думает! Это нелепо! — уверенно ответила она.
— А, ну хорошо! — В странных глазах больше не было коварства. — Да из этого ничего бы и не вышло. Вы бы с ним не ужились. — Они дошли до «Крошечного домика» и остановились. — Да, насчет вечера. Мы так ведь и не решили? Вы боитесь, что Ангус обидится. — Она, казалось, ждала ответа.
Да, Мэгги именно так думала тогда, но теперь над ней нависла такая опасность…
— Да нет, вы правы, конечно. Он не обидится, если вы ему объясните.
— Трой придет к нам поужинать, Келли. Давай-ка посмотрим, что у нас есть к столу. — Мэгги видела, что малышка совсем выбилась из сил, и ей хотелось подбодрить ее. — Я знаю, солнышко, ты очень устала. Ну ничего, скоро ляжешь спать.
С раннего утра на ребенка обрушилось столько впечатлений: полет в Эдинбург, поездка в машине, оживленный разговор с Ангусом Макалланом, а сейчас она совсем сникла.
Когда Мэгги попыталась пробудить ее восторг по поводу пони и «Крошечного домика», она поняла, что девочка совсем валится с ног.
В кулинарном искусстве Мэгги была мэтром (по теоретическому отделению). Это было невинное увлечение — особенно после расчистки копыт, расчесывания хвостов и шерсти и уборки стойл. Она начинала чувствовать себя такой женщиной, читая об омлетах-суфле на рубленых орехах и бананах, о каннелони с фаршем из курятины, маринованных грушах, жареной утке под ананасным соусом и персиках в бренди.
А потом приходилось выскакивать из кресла и бежать на выездку или урок верховой езды. Она открыла, что умения работать руками было еще мало, чтобы изготавливать бумажное гофре, без которого, очевидно, было совершенно невозможно подавать жаркое из барашка. Когда она распахнула холодильник, воображение ее скорчилось в агонии. На обеде будет сама хозяйка. Если она одевается в коллекционные модели, значит, привыкла и к соответствующей еде. К сожалению, незнание, что можно сделать с перцами (зеленым, черным или красным), мускатным орехом, пряностями или лавровым листом, старым пармезаном и прочим, свело все угощения к супу, яичнице-болтушке, тостам и сосискам с помидорами.
Как приятно помечтать — опуститься в ту черно-золотую ванну наверху, надеть расклешенную юбку, может быть, уложить волосы в стиле Кейт Гриневей, потом пройти через эти великолепные белые двери и сесть за еду, которую кто-то приготовил для нее. Но теперь она пробудилась, и ледяное осознание правды заставило ее чувствовать себя как под холодным дождем.
Она перестала замечать факты. И понятно почему — потому, что Ангус Макаллан был так сердечен с ней. Но даже Трой, отнюдь не его поклонница, и то признала, что он бывает очень приятным, когда в размягченном настроении. Тот отрывок разговора в машине между ним и Грэмом показал, что его план по слиянию хорошо идет. Нет, ей нужно трезво смотреть на вещи. У него хорошее настроение, только и всего. Отсюда и этот ленч, и показ колледжей.