Только ты

Кристина Лин

Я противен сам себе. Понимаю, что дошёл уже до ручки, думая о ней столько лет. Она так близко, и так далеко. Тихо себя ненавижу. За то, что люблю её. За то, что не хочу никакую другую. В очередной раз говорю себе, что это надо прекращать. Но когда это срабатывало?

Кручусь с боку на бок, не могу уснуть. Наконец, уже под утро, обняв подушку, представляю, что это её я обнимаю. И засыпаю.

Наташа в своём чертовски соблазнительном чёрном кружевом белье. Она лежит на постели. Смотрит на меня своими огромными глазами. В её глазах желание

и страсть. Приподнимается и касается меня, ведёт рукой по щеке, гладит шею, рука опускается ниже. Когда её рука касается живота, я просыпаюсь. А, открыв глаза, вижу её сидящей возле дивана. Накрываю её руку своей. И, пока она не успела опомниться, поднимаюсь и целую её в губы.

Она не сопротивляется, отвечает на поцелуй. Я ощущаю её вкус, её запах. Обнимаю податливое тело. Дрожь пробегает от макушки до пяток. Такая сладкая, пи**ец. Член тут же наливается, как всегда рядом с ней. Хочу её невыносимо. Хочу всю.

Чувствую, как она напряглась. Что уже надумала себе? Она хочет меня. Знаю, чувствую по тому, как она отвечала на поцелуй. Слышал, как колотится её сердце. Отрываюсь от её губ, чтобы не спугнуть. Нельзя отталкиваться её своим напором.

Она отводит взгляд, смотрит куда-то вниз. Я тоже смотрю туда, там лежит рисунок. Рисовала меня, пока я спал? Тут же вспоминаю, как однажды она рисовала мой портрет. А я смотрел на неё. Когда она рисует, она другая. Живая. Светящаяся.

Идёт на кухню. Я одеваю брюки, рубашку. Иду за ней. Мы сидим друг напротив друга, пьём кофе. Она поглядывает на меня, я на неё. Но разговор никто не начинает. Я думаю о том, какие сладкие у неё губы. А она, наверняка, недоумевает от того, что произошло в гостиной.

Я знаю её лучше, чем кто-либо другой. Даже лучше, чем она сама себя знает. За годы знакомства привык наблюдать за ней, считывая смену эмоций на её лице. Понимаю, что сейчас ей нужно время все обдумать, переварить случившееся.

Я собираюсь уходить. Не хочу на неё давить. Да и с ней это не сработает. Её нельзя прогнуть, а вот сломать можно. Такая сильная, и такая слабая в своей самостоятельности. Мало кто решится вот так все бросить и уехать в чужую страну в двадцать три года. Но она смогла! Она не попросит о помощи. Из гордости или из упрямства, но точно не попросит. Главное, чтобы сгоряча не наделала импульсивных поступков, о которых потом жалеть будет. А я найду способ как защитить её от проблем и трудностей так, чтобы она не знала, чтобы не чувствовала себя обязанной.

Перед выходом из квартиры поворачиваюсь к ней.

– Наташа, пожалуйста, не делай поспешных выводов и не руби с плеча, – говорю ей, зная, что она может, поддавшись импульсу, наделать глупостей. – Тебе необязательно прямо сейчас решать, что делать и чем заниматься дальше. Дай себе время. Можешь оставаться тут столько, сколько нужно. Если что-то понадобится, у тебя есть мой номер.

Провожу рукой по её щеке, она прикрывает глаза. Наклоняюсь и быстро целую её в губы. Отстраняюсь и выхожу из квартиры.

Спускаюсь

на лифте, выхожу на улицу. Сажусь на водительское кресло, по привычке смотрю на окна её квартиры и вижу, как шевелятся занавески. Смотрит на меня? Я смотрю на неё сквозь лобовое стекло, завожу машину и еду домой.

Дома меня встречает тишина. Прохожу на кухню в белых тонах, подхожу к барной стойке. Достаю стакан и набираю себе воды. Держа стакан в руке, иду в кабинет. Сажусь в кресло, напротив которого висит картина. Пруд с белыми лилиями. Внизу картины едва заметна подпись автора – маленькое изображение головы льва…

Год назад

Ежегодная командировка в Америку. Эта конференция стала уже привычным мероприятием. Можно завести полезные знакомства, пообщаться с нужными людьми. Обмен опытом и контактами.

Уже в аэропорту набираю Наташу, говорю, что еду в Америку. Она тут же предлагает встретиться.

Конференция проходит отлично, много полезной информации. Набираю девушке, как только получается освободиться.

– Ромка, как хорошо, что ты приехал, – говорит радостно в трубку. – А у нас тут выставка. Там и моя картина будет, представляешь? Приезжай, пожалуйста.

– Конечно, приеду. Говори адрес.

Она высылает мне адрес смской. Приезжаю в галерею, где на поставках стоят картины. Их можно купить, а деньги от продажи будут переданы благотворительной организации.

Наташа, увидев меня, подбегает с улыбкой и чмокает в щеку. Она за локоть тащить меня в сторону картины, на которой нарисован пруд с белыми лилиями на воде.

– Это моя картина, – шепчет мне в ухо. Она так близко, я так давно не видел её, кроме как по видеосвязи. Ощущаю тепло её руки, когда она сжимает ее на моем локте. Чувствую запах её духов, смешанный с запахом её волос.

Мысленно одергиваю себя, возвращая сознание в реальность. Замечаю крохотную голову льва внизу холста.

– А почему лев? – спрашиваю.

– Ну, я же Леонова. И родилась под созвездием льва. – Поясняет, – когда нужен был псевдоним, кроме льва ассоциаций не возникло.

– Почему не подписываешь фамилией, как многие художники?

– Понимаешь, – мнется она, – мои родители не воспринимают моё увлечение всерьёз. Говорят, что все это глупости. Не решилась я фамилию писать.

– Только никому не говори, – говорит уже веселым голосом, – пусть это будет наш секрет.

– Никому не скажу, – подмигиваю ей, она смеётся.

Она видит кого-то из знакомых и отходит поздороваться. А я ищу администратора, оплачиваю стоимость картины, и говорю адрес, куда отправить её после окончания выставки.

Когда Наташа снова подходит ко мне, её глаза сияют.

– Представляешь, мою картину кто-то купил, – говорит мне на ухо. – Это первая проданная картина на этой выставке. Не чья-то, а моя.

Я смотрю в ее счастливые глаза и говорю:

– Поздравляю. Ты – молодец. Хорошо рисуешь.