Только твоя
Шрифт:
— Ты моя... — жарко шептал Гвидо, задирая подол ее платья и нетерпеливо стаскивая трусики.
Она с готовностью раздвинула бедра, поглощенная отчаянным желанием, от которого набухли соски и возникла знакомая тяжесть внизу живота. В глазах Гвидо горело то же чувство. Он действовал грубо, как никогда прежде, но это возбуждало Корделию еще сильнее. Он вошел в нее, и она хрипло вскрикнула.
Когда их тела замерли после последних всплесков финального взрыва, в глазах Гвидо она прочитала такое же потрясение, которое переживала сама. Он молча встал с постели и направился в ванную
— Иди сюда! — потребовал он, швыряя полотенце на пол, и открыл ей объятия.
— Можешь не извиняться, мне все понравилось, — вполголоса призналась она.
Он подошел и потерся щекой о ее волосы.
— Иногда ты меня так злишь, что я едва сдерживаюсь. Но я не могу справиться с тем, чего не понимаю. — Он был так взволнован, что говорил с акцентом.
— Все в порядке, — спокойно произнесла Корделия, и это было правдой.
В этот момент она любила его так, как никогда раньше, но уже точно знала, что не позволит больше притронуться к себе. Пора стать сильной и смело посмотреть правде в глаза.
— Не думай, что я... — хрипло пробормотал Гвидо и надолго замолчал, подыскивая слова. — Ты моя жена.
Он замешкался на секунду, словно надеялся услышать что-то в ответ, но, так и не дождавшись его, вышел из комнаты.
Корделия не была оскорблена тем, что он взял ее так грубо. Она всегда хотела его, а этот взрыв страсти дал выход эмоциям, и ей даже стало немного легче.
Все-таки он удивительный человек, подумала она. Красив, обаятелен, успешен в бизнесе, может быть душой общества, но в то же время деспотичен по отношению ко мне, а, коснись дело чего-то серьезного в личных отношениях, мычит что-то нечленораздельное. Видимо, свои чувства этот мужчина способен выразить только поступками, как неандерталец. Он явно перестал ненавидеть меня, но, когда я сдерживаюсь, пытаясь соответствовать его представлениям о правилах поведения, выходит из себя!
Корделия нервно засмеялась, приводя себя в порядок. Она подумала о ребенке, которого носит, и прижала ладонь к животу, как бы защищая это не родившееся дитя.
Неудивительно, что я так быстро забеременела, ведь Гвидо прожил со мной целых четыре недели! Если бы он поселился отдельно и мы не так часто занимались любовью, для зачатия понадобились бы месяцы... Но теперь дело сделано. Я буду любить своего малыша и заботиться о нем, но ни за что не стану спать в одной комнате с мужем, который встречается с другой женщиной!
Приняв это решение, Корделия обрела долгожданный покой. Она вызвала звонком экономку и дала той ясные и четкие инструкции, зная, что к концу вечера Гвидо опять будет ненавидеть ее.
Они отправились в деревенскую таверну на автомобиле, который вел Гвидо.
Его усадили на почетное место во главе большого стола, и вскоре он уже принимал участие в темпераментном разговоре мужской части гостей.
Женщины сели рядом. Анна вдруг посмотрела на Корделию и засмеялась.
— Знаешь, о чем я только что подумала? — весело
— Какой истории? — удивилась Корделия.
— Ну, о том, что вы были помолвлены еще в юности. Роберто рассказывал мне, что Гвидо тогда был без ума от тебя, но я просто не могла представить, что такое возможно, ведь, сколько я его помню, он всегда был очень легкомысленным. — Она покачана головой. — Однако сегодня я впервые увидела вас вместе и убедилась, что рядом с тобой Гвидо совсем другой: стережет любое твое движение, ловит каждое слово...
Корделия недоверчиво улыбнулась.
— Неужели со стороны это выглядит именно так?
— Да, и мне нравится видеть его таким. — Анна улыбнулась. — В свое время Гвидо разбил не одно женское сердце, и я просто диву даюсь, наблюдая, как он старается открыть перед тобой дверцу машины или отодвинуть стул, а ты принимаешь все как должное.
Корделия слушала собеседницу с большим интересом. Эта женщина ей нравилась, и она жалела, что они не познакомились при других обстоятельствах.
Ужасный день все тянулся и тянулся, и ей стало казаться, что он никогда не закончится.
Да, припомнила она, Гвидо всегда открывает передо мной дверцу машины и отодвигает для меня стул. Но что в этом особенного?..
— У него очень хорошие манеры, — согласилась она, чтобы как-то ответить на слова Анны.
Та вздохнула.
— Почему бы вам не помириться? Я еще никогда не видела Гвидо в таком состоянии, как сегодня, и сразу догадалась, что между вами что-то произошло.
— Неужели? — вспыхнула Корделия.
— По тебе это не так заметно, но вот он... — Анна дружески сжала ее пальцы. — Но ты не переживай! Мы с Роберто тоже часто ссорились в течение первых месяцев после свадьбы. Всем молодым парам требуется время, чтобы научиться жить вместе, а итальянцы к тому же любят командовать, и это только усложняет дело.
Заиграла музыка, и послышались аплодисменты. Корделия увидела, как Гвидо поднялся с места, скинул пиджак, ослабил узел галстука и присоединился к танцующим в центре зала мужчинам.
Он легко проделывал сложные па под дружные аплодисменты присутствующих, и она невольно отметила, что для такого богатого человека умение ладить с людьми самых разных слоев общества — редкое качество, достойное уважения. Все женщины, присутствующие на свадьбе, не сводили с Гвидо глаз, и Корделия понимала их — нельзя было не восхититься грацией, с которой он двигался. Темп музыки все нарастал, и вместе с ним росло возбуждение Корделии.
Она не верила, что Гвидо любит Жаклин Ксавье, но считала, что он предал ее, проявив неуважение к их брачному союзу.
Впрочем, на какое уважение ты могла рассчитывать, с горечью подумала она, услышав от мужа слова: “У тебя нет права чем-то возмущаться”. Ты сама во всем виновата. Только полная дура могла не глядя подписать унизительные условия брачного контракта, а потом принимать желаемое за действительное! А Гвидо получил все, что хотел, — империю Кастильоне и жену, о которую при желании можно вытереть ноги.