Только твоя

Лэнгтон Джоанна

Она скрестила руки и вздернула подбородок. Гвидо вынырнул из машины, и, как всегда, при виде него сердце ее забилось чаще, а в горле сразу пересохло. Даже в этом состоянии она не могла не залюбоваться его потрясающей фигурой в светлом костюме.

К ним приближалась группа туристов. Заметив это, Гвидо сделал вид, что глубоко озабочен, и, с преувеличенной бережностью подхватив Корделию на руки, громко сказал:

— Тебе нельзя утомляться, любимая... нужно немного полежать. — И он добавил ей на ухо: — Причем со

мной рядом.

Ей тоже не хотелось привлекать внимание окружающих, и она позволила ему усадить себя в лимузин, но тут же заявила:

— Я все равно пойду к водопаду!

Гвидо захлопнул дверцу и обернулся к ней. Взгляд его был тяжелым.

— Как ты посмела покинуть яхту? Там ты была в безопасности!

— Что ты несешь?! — оторопела она.

— Нравится это тебе или нет, но ты теперь жена одного богатого человека и внучка другого, а это делает тебя в высшей степени желанной добычей.

— Для кого?

— Для похитителей людей, воров и папарацци! — повысил голос Гвидо. — С того момента, как ты в одиночестве сошла с борта моей яхты, я места себе не нахожу! Член команды, которого капитан отправил за тобой в качестве телохранителя, потерял тебя из виду и до позднего вечера не мог сообщить, где ты находишься.

— Но при мне нет ничего стоящего, — побледнев, пробормотала Корделия.

— Шайка воров не побрезговала бы даже твоими дорогими часами, — резко бросил Гвидо.

Ей стало стыдно, и она опустила голову. Она совершила свое бегство в отместку мужу, а он, оказывается, искренне беспокоился о ней!

— Наверное, ты прав. Извини, я просто не подумала...

— Слава Богу, с тобой все в порядке, — с облегчением вздохнул он и неожиданно добавил: — Чего не скажешь о твоих волосах.

— Что? — удивилась Корделия.

Гвидо провел пальцами по ее рыжим кудрям, которые теперь доставали только до плеч.

— Откромсать такие прекрасные волосы... Как ты могла это сделать?!

Корделия покраснела. Она не ожидала, что он так будет переживать из-за ее прически.

— Ты знала, как я люблю их. — Гвидо убрал руку и тяжело вздохнул. — Хорошо еще, что я не восхищался твоим горлом, а то ты бы, наверное, назло мне перерезала его и истекла кровью.

У нее даже слезы навернулись на глаза, словно она утратила единственное, что делало ее привлекательной.

— Они отрастут, — жалобно прошептала она, хотя ей нравилась короткая прическа, с ней гораздо легче было справляться.

— А теперь мы пойдем осматривать Ниагару, — тихо сказал Гвидо.

— Нет...

— Я настаиваю, моя крошка. С сегодняшнего дня мы начнем учиться жить вместе. — Поймав испуганный взгляд Корделии, Гвидо добавил: — У меня были серьезные дела, но все равно я не должен был отсутствовать так долго.

Они отправились к водопаду, а за ними, на почтительном расстоянии, последовали Гильельмо и еще один телохранитель.

День

стоял чудесный: солнце щедро проливало свой свет на буйную зелень лесов. Корделия была очарована красотой дикой природы, низвергающей свои воды с головокружительной высоты.

Они долго слушали оглушительный шум водопада, а потом вернулись в город Ниагара-Фоле. Гуляя по парку, Корделия подняла глаза и встретила взгляд Гвидо, напряженно всматривающегося в ее лицо.

— Что с тобой? — смущенно спросила она.

— Ты не сознаешь своей силы, — сказал он и удивленно покачал головой. — И во многом так и осталась невинной девушкой. Я должен был понять это, когда ты пришла ко мне, но был так зол...

И Корделия вдруг осознала, что за несколько дней, что они были врозь, Гвидо очень изменился, освободившись от горечи и желания причинять ей боль.

— Я пыталась рассказать тебе, что ничего не...

— Не надо... — Он ласково прижал палец к ее губам. — Оставим все это в прошлом.

Ее глаза потемнели.

— Но...

— Я не хочу ничего вспоминать. Десять лет назад мы были еще детьми, а детям свойственно делать глупости.

Корделия хотела сказать, что не делала никаких глупостей и не заслужила его ненависти, но передумала, решив, что сейчас не время и не место снова затевать спор. Гвидо сделал шаг навстречу, а значит, и она должна последовать его примеру.

Она снова подняла к нему лицо и словно обожглась о горящий взгляд его золотистых глаз. Окружающий мир перестал существовать, и Корделия уже не видела ничего, кроме его сильного тела, чувственного рта...

— Я хочу тебя, моя голубка, — откровенно признался Гвидо, жадно поедая взглядом ее пышное тело.

И сразу воздух сгустился вокруг них, все звуки отдалились, и мир будто замер в ожидании. Корделия смущенно почувствовала, как набухают ее груди и рождается сладкое томление внизу живота. Гвидо положил руки ей на плечи и властно притянул к себе. Неистовое желание, словно цунами, нарастало в ней.

— Увы, нам придется немного подождать. Что ж, в ожидании тоже есть своя прелесть, — тихо промолвил Гвидо, взяв ее за руку, и потянул прочь.

Корделия не помнила, как они вернулись к машине. Она, словно сквозь туман, слышала, как Гильельмо заговорил о ланче, потом веселый смех Гвидо долетел до ее ушей, но все утратило для нее смысл, кроме горящих, как у ягуара, глаз мужа и ощущения его теплой, сильной, поддерживающей ее руки.

Нырнув в салон, она прильнула к нему, но он отодвинулся.

— Нам не хватит времени, а я не хочу прерываться, — жарким шепотом произнес Гвидо.

Корделию била крупная дрожь нетерпения. Она поняла, что по-прежнему любит этого человека, но теперь это было уже не слепое обожание юной девушки, а безрассудная страсть зрелой женщины, которая знает, что ждет ее впереди.