Только поверь
Шрифт:
Когда вулкан по имени Джованна делал передышку между бурными извержениями, Майкл осознавал, что в их дуэте он пел вторым голосом. Впрочем, его это нисколько не расстраивало, а лишь удивляло — с таким темпераментом у женщины он встречался впервые. Обычно на любовном фронте он играл роль командующего.
В отношениях Майкла к Джованне были теплота, сердечность, дружеское участие, но он никогда не любил ее, то есть не испытывал к ней того глубокого и сильного чувства, которое связывает воедино два сердца, две жизни, две судьбы.
Любвеобильная Джованна сначала восхищала, потом удивляла, позже —
Майкл боялся, что, когда придет пора расставаться, Джованна будет устраивать истерики, не отпускать его, хватая за руки и захлебываясь слезами. Однако его опасения оказались напрасными. Прощание прошло на удивление легко и спокойно.
Но Джованна явно рассчитывала на продолжение их романа. Она забрасывала Майкла письмами, правда, всегда короткими, потому что у нее не хватало терпения длинно и обстоятельно излагать свои чувства на бумаге. Поэтому еще чаще она звонила ему по телефону, объясняя, что хочет услышать живой голос и понять, не переменился ли к ней Майкл.
Джованна не упускала ни единого случая, ни малейшей возможности, чтобы встретиться с Майклом. Она ездила на все международные конференции и съезды, в которых принимал участие Майкл. Всеми правдами и неправдами ей удавалось пробраться туда если не в качестве докладчика, то в роли гостя.
Она не мешала Майклу выступать с научными сообщениями, общаться с коллегами, у нее были и свои профессиональные интересы на форумах историков и археологов. Но все часы, отведенные на культурную программу, все фуршеты, банкеты и уж тем более — все ночи Джованна неизменно проводила возле Майкла.
В постели она была неугомонна, словно хотела насладиться близостью с Майклом впрок, до следующей встречи, которая неизвестно когда состоится. Она ничего не требовала от него — ни слов любви, ни обещаний, — и он был благодарен ей за это, потому что отказать ей было бы очень трудно, а связывать себя какими-либо обязательствами он не собирался.
Коротких встреч с Джованной, которые происходили не так уж часто, Майклу было вполне достаточно. Если она настаивала на том, чтобы провести вместе недельку где-нибудь на море, то к концу этого короткого отпуска Майкл уже начинал тяготиться ее присутствием. Ее было слишком много для него. Но вдали от Джованны он иногда скучал по ней, ему не хватало ее энергии, и он не прочь был бы встретиться с ней на денек-другой. Но, как правило, текущие дела не позволяли это осуществить, а потом желание как-то само собой иссякало.
Так прошло больше трех лет.
На очередном международном конгрессе, где Майкл вновь встретился с Джованной, он не только выступал с докладом, но и руководил работой одной из секций и входил в комиссию, подготавливавшую резолюции и другие документы конгресса.
Майкл был так занят, что на общение с Джованной у него не хватало времени. К вечеру он так уставал после заседаний, дискуссий, переговоров, встреч с коллегами, что на удовлетворение желаний своей страстной подруги у него почти не оставалось сил. Один раз, пока она принимала душ, он просто уснул, не дождавшись ее.
Джованна по-своему расценила его отношение к ней. Она решила, что он охладел к ней, потому что она надоела ему. Возможно, думала она, у него появилась
Джованна почувствовала горечь приближающейся утраты. Но не стала раздувать трагедию из сложившейся ситуации. Для себя же сделала определенные выводы.
В тот раз расстались они как обычно, тепло, сердечно и дружески любовно. Но в то же время было что-то неуловимо иное, чему трудно дать определение. В словах, взглядах, вздохах, поцелуях Джованны чувствовалась не такая, как всегда при прощании, грусть, а какая-то горчинка. Внимательный наблюдатель мог бы заметить тоскливую нотку в этом завершающем аккорде так долго звучавшей песни любви. Однако Майкл ничего особенного в поведении подруги не заметил.
После этой встречи Джованна пропала. Нет, она не сгинула в пучине океана или под снежной лавиной в горах. Она просто перестала писать и звонить Майклу. Первое время, погруженный в работу, он даже не замечал этого, но когда заметил — удивился. Это было так не похоже на Джованну!
Майкл выждал еще какое-то время, потом забеспокоился — все-таки Джованна была ему не посторонним человеком. Он несколько раз звонил ей, но автоответчик неизменно вежливо просил оставить сообщение для отсутствующей хозяйки дома.
Куда ты пропала? У тебя все в порядке? — задавал безответные вопросы Майкл. В его тоне слышалась тревога, но он ни разу не сказал, что любит, что соскучился, что ждет с нетерпением встречи.
После трех или четырех звонков Майкл прекратил попытки выяснить что-то о Джованне.
Ее молчание, решил он, можно объяснить только одним: она еще в кого-то влюбилась и боится сказать мне об этом, полагая, что я этого не переживу. Наивная!
А еще Майкл подумал: что ни делается, все — к лучшему. Я ни с кем не связан и абсолютно свободен. Так или иначе, настало бы время, когда нам пришлось бы расстаться. Взять в этом деле инициативу в свои руки мне было бы нелегко. А так она сама все решила. И очень хорошо! Я доволен. Терпеть не могу никаких душераздирающих объяснений!
Майкл окончательно успокоился и почти забыл про Джованну.
Прошло года полтора.
Однажды он был по делам в Афинах и уже перед вылетом в Лондон в аэропорту встретил одного их общего с Джованной знакомого, который ждал рейса на Женеву. Они разговорились, расспросили друг друга о работе, о новых находках и открытиях, об успехах коллег, о последних научных публикациях.
Майкл скорее из вежливости, чем из любопытства, спросил, как поживает Джованна. Знакомый поинтересовался, когда Майкл видел ее в последний раз. Тот ответил, что около двух лет назад. Знакомый присвистнул и недоверчиво взглянул на собеседника.
— А я думал, что вы... Разве вы не... — пробормотал он что-то невнятное.
— Я звонил несколько раз, но не заставал ее дома, — пояснил Майкл. — А что?
Знакомый с подозрением посмотрел на него и не без тайного злорадства сообщил, что Джованна родила сына и сейчас живет не в Лозанне, а где-то в горах — там у ее родителей дом, сад и небольшой виноградник.
— А когда... она родила? — еле ворочая языком, спросил Майкл.
— Точно не помню, — ответил знакомый, — но сейчас ребенку, наверное, около года или чуть меньше.