Только монстр

Лен Ванесса

– Как знаешь, – прокомментировал Аарон. – Но это, возможно, последний шанс поговорить с ними.

В свете солнечных лучей непритязательный номер отеля выглядел еще более отвратительным, чем ночью. На ковре виднелись прожженные сигаретами дыры, а на покрывалах – сомнительные пятна. Джоанна постаралась не слишком внимательно к ним присматриваться.

– Только давай быстрее, – поторопил Аарон. – Мы должны быть в Яме через сорок минут.

– В Яме?

– Там мы сможем осуществить задуманное и получить возможность украсть время у людей, – бросив нетерпеливый взгляд, пояснил Оливер, сунул руки в карманы и подошел к окну, поворачиваясь спиной к Джоанне,

чтобы предоставить ей подобие личного пространства.

Она посмотрела на себя в камере и убедилась, что на лице не было ни царапины, хотя выражение глаз казалось затравленным. Сойдет. Затем набрала номер телефона.

Аарон переступил с ноги на ногу возле окна, снова вызвав в памяти воспоминание о его отце, Эдмунде, который угрожал выстрелить в голову Джоанне. Но теперь он мертв, Ник метнул меч ему в сердце.

– Алло? – донеслось из телефона.

Она чуть не подпрыгнула и прошептала:

– Пап?

– Дочка! – появилось изображение до боли знакомого, родного лица отца в новых очках с толстой черной оправой. Похоже, он сейчас пил чай у тети Вей Лин: на тарелке лежал намазанный джемом тост, а рядом в пластиковых мисках высились горки лонганов и мангостинов [1] . Джоанна почувствовала, что вот-вот расплачется, и закусила щеку изнутри, чтобы сдержать слезы. – Это моя дочь, – сказал папа кому-то вне пределов видимости, после чего послышался голос тети Вей Лин: «Передай дорогой Джоанне привет».

1

Лонган, мангостин – тропические фрукты, распространенные в странах Юго-Восточной Азии.

– Привет! – выкрикнул двухлетний кузен Бао-Бао. Изображение ненадолго размазалось и затряслось, потом лицо отца исчезло и весь экран заполнило заостренное личико малыша. – Нихао! [2]

– Привет, Бао-Бао, – отозвалась Джоанна.

Кузен пролепетал что-то на хакка или мандаринском. Ей не всегда удавалось уловить разницу между диалектами.

– По-английски! – велела тетя Вей Лин. – Джоанна говорит по-английски.

Изображение на экране снова смазалось, и несколько секунд было видно только потолок, на котором медленно вращался большой вентилятор, затем быстро мелькнул стол, заставленный чашками с кофе и тарелками с яйцами, после чего опять появилось улыбающееся лицо отца.

2

Нихао (с кит. ??. [nihao]) – здравствуйте.

– Хорошо проводишь время в Лондоне? – спросил он. Джоанна заставила себя кивнуть. Ей ничего сейчас так не хотелось, как оказаться вместе с ним в доме тети Вей Лин, лакомиться вместе со всеми фруктами, есть тосты с джемом и пить кофе, больше напоминавший по вкусу слегка подкрашенный сахарный сироп. – Сегодня мы собираемся в то кафе с морепродуктами, где тебе так понравились крабы.

– В следующий раз приезжай на каникулы сюда! – прокричала невидимая сейчас тетя Вей Лин, и папа рассмеялся.

– Чем еще занимался? – спросила Джоанна и принялась с завистью слушать рассказ отца о вчерашнем походе в парк с птицами.

Бао-Бао видел казуара и теперь пытался показать размеры этой огромной птицы из Австралии. Назавтра они собирались поехать на лодке к острову.

Джоанна старалась улыбаться в нужных местах и отчаянно мечтала, чтобы этот разговор никогда не

заканчивался.

– Ты сегодня такая тихая, – заметил папа.

Аарон снова нетерпеливо шевельнулся возле окна. Джоанна быстро на него посмотрела и увидела, что он жестом показывает завершать звонок.

– Только что встала и еще не успела проснуться, – она заставила себя улыбнуться, а потом с трудом выдавила: – Мне пора, пап. Просто хотела немного поговорить.

– Конечно, – сказал отец. – Созвонимся чуть позднее?

Джоанна кивнула, хотя больше всего хотела крикнуть: «Не отключайся! Давай будем беседовать вечно!» И еще больше хотела предупредить его: «Не позволяй никому прикасаться к своему затылку». Но это бы прозвучало безумно.

Если попробовать рассказать отцу про монстров, может, он поверит, а может, и нет. Но в любом случае начнет беспокоиться и позвонит бабушке, а когда не сумеет связаться с ней, вероятно, даже решит вернуться и тем самым подвергнет себя огромной опасности. Нельзя этого допустить.

– До скорого, – улыбнулся папа.

– Пока, – едва сумела выдавить Джоанна и завершила звонок.

На потемневшем экране отражалось ее лицо, и она перевернула телефон обратной стороной, не желая смотреть на себя.

– Теперь матери? – спросил Аарон, подходя ближе. – Или она была в поместье вчера вечером?

– Она умерла, когда я была еще совсем маленькой, – ответила Джоанна, вытирая слезы. – А ты будешь кому-нибудь звонить?

Аарон покачал головой и позвал:

– Идем.

Джоанна ошарашенно заморгала. Неужели у него совсем не осталось родных? Или друзей?

Они прибыли к пункту назначения сразу после десяти.

– Яма, – прокомментировал Аарон.

– Это Букингемский дворец, – возразила Джоанна.

– Нет, это выгребная яма людских страданий и воровства, – поправил ее спутник и тут же неприязненно поджал губы, получив локтем в живот от туриста. – Вкратце, яма.

Вокруг толпились зеваки. Они занимали все пространство перед мемориалом королевы Виктории под большой каменной статуей и жались к дворцовой ограде. Судя по атмосфере предвкушения и отдаленной барабанной дроби, скоро должна была начаться смена караула.

– Зачем тогда мы пришли сюда, раз тебе здесь так не нравится? – непонимающе поинтересовалась Джоанна.

– Чтобы собирать время, – ответил Аарон, обходя людей и таща спутницу за собой, а заметив ее недоуменный взгляд, спросил: – Ты же знаешь, как это работает, верно? Мы крадем часть жизни, чтобы путешествовать.

– Мне рассказали, – резко отозвалась Джоанна. Хотя это и произошло всего два дня назад, она не могла не отреагировать на снисходительно-высокомерную реплику Оливера, который явно считал себя лучше всех остальных. Это невероятно раздражало и вызывало желание противоречить ему по любому поводу. – Бабушка.

– Время мы получаем, сокращая срок жизни людей, – решил все же пояснить Аарон. – Если забрать год, то жертва умрет на год раньше, чем ей отведено. – Джоанна сглотнула, снова ощущая чувство неправильности. – Кража всегда сопряжена с риском. Никогда заранее неизвестно, кому и сколько еще осталось жить, поэтому если забрать слишком много, то можно спровоцировать немедленную смерть.

– Немедленную смерть? – переспросила Джоанна.

– Да. А нам совсем ни к чему привлекать к себе внимание, – заметил Аарон деловитым тоном, каким мог бы говорить о такой досадной неприятности, как быть пойманным соседом за кражей цветов с его клумбы. – Поэтому следует минимизировать подобный риск, забирая понемногу времени у большого количества людей.