Только люби
Шрифт:
— Заниматься любовью… — перебила, шалея от его откровенности.
— Похуй, называй, как хочешь, — ртом накрыл набухший сосок, втянул его. А я задохнулась от этой ласки. Вцепилась в его волосы на затылке в попытке оторвать его голову от себя, но лишь сильнее прижала.
— Не надо, пожалуйста…Это…это неправильно, — разжала пальцы, бессильно уронила руки на диван, понимая тщетность своих попыток его остановить. Как можно прекратить то, чего так отчаянно жаждешь? Как изголодавшееся животное, у которого нет ничего, кроме голых инстинктов. Сама не заметила, как прикрыла глаза, сдавшись, а по вискам скатились
Стало все равно, что будет дальше. Стас Беляев всегда получал что хотел. Это аксиома, которая за десять лет не изменилась. Как и он сам. Такая же бездушная скотина, которой плевать на всех. Главное – видеть цель и идти к ней напролом. И плевать, что под жернова твоего пути попадаются чьи-то души и сердца. Плевать. Ему нужно покорить очередную вершину, получить недоступную женщину. Загнать, как хищник свою добычу. А уж если добыча сама кладет сою шею в его пасть – грех не насладиться горячей кровью.
— Твою мать, Бабочка, — прорычал Стас и резко сел, волосы взъерошил и кулаком по дивану саданул.
А мне холодно стало невыносимо. Без него холодно.
— Ладно, Ева, твоя взяла, — усмехнулся, качая головой, словно собственному голосу не доверял. — Ложись на живот, я помогу тебе расслабиться. И перестань трястись, как овца, которую ведут на заклание. Я не сделаю ничего такого. Просто массаж, Бабочка.
— А ты умеешь? — хлопнула ресницами, чувствуя неподъемную тяжесть своего тела.
— Я много чего умею, Бабочка, — снова понизив голос и обжигая горячим и по-прежнему голодным взглядом. — Но тебе даже думать стыдно о таких вещах, недотрога ты моя. Да сними ты нахрен это гребаное платье!
— Ладно, Стас, — вторя его словам, — массаж так массаж.
Стянула с себя разорванное платье и легла на живот, подставляя его взгляду свою «изуродованную» спину.
— Пиздец, Ева, — прохрипел Стас, нежно касаясь разгоряченной кожи. Оголенной, как провода высоковольтки и такой чувствительной, что даже дуновение ветра способно прожечь насквозь. — Это просто…блядь, это охеренно красиво, Бабочка.
И кончиками пальцев по черно-алой бабочке, поселившейся на моей спине девять лет назад.\
*Бабочка Евы
Глава 6.
Я проснулась оттого, что сильно замерзла. Холодный утренний ветер выхолодил комнату, играл занавеской. По подоконнику барабанил дождь, а где-то на рассветном горизонте мурлыкал гром.
В гостиной пахло грозой.
Потянула на себя покрывало, закуталась по самый подбородок – без толку. Меня знобило так, будто в моей постели поселилась зима.
Только теперь под кожей блуждал и запах Стаса, оставшийся на покрывале.
Зажмурилась, осторожно втянула его носом и застонала. Он пах миндалем и табаком. Терпкий аромат с привкусом наслаждения, от которого судороги прокатывались между бедер. По расслабленным мышцам, оставляя на горячей коже поцелуи подкатывающего оргазма. Закусила губу, сведя ноги.
Проклятье!
Даже сейчас этот наглец влез в мои мысли, потому что я каждой молекулой ощущала
— Ох… — выдохнула, откинув покрывало.
Утренняя прохлада обожгла кожу, взорвав во мне нечто ослепительное, мощное, несравнимое даже со взрывом сверхновой. Это было невыносимее самой страшной пытки, потому что я знала – без него все не то. Хоть Стас и занимал все мои мысли.
Он был везде, во мне, в каждом атоме моего тела. И я хотела его до одури. Жаждала. Только его представляла, широко расставив ноги и скользнув пальчиками во влажную глубину. Мокро. Невыносимо. Болезненно горячо. И так…сладко. Так…на самой грани. Хватило одного резко толчка пальцами так глубоко, что волна удовольствия выгнула меня дугой, взорвала криком, утонувшим в раскате грома.
Я приходила в себя медленно. Меня потряхивало от пережитого. Нега плавила тело, мысли и душу. Даже удивление, что после вчерашнего у меня не случилось приступа, пришло как-то медленно, тягуче и так же растаяло. Не хотела об этом думать. Не в это сказочное, несмотря ни на что, утро.
Отдышавшись, потянулась, вспоминая, как ловко меня усыпил Стас, когда до моей капитуляции оставалось жалких полшажочка. Я бы забылась в его руках и поцелуях, потому что горела от его откровенных прикосновений. Его пальцы…играли мной, заставляя прогибаться в спине, требуя большего. А он тихо смеялся, укладывая меня на диван, пальцами пришпиливая, как глупую бабочку, попавшуюся сумасшедшему коллекционеру. И я ощущала себя этой бабочкой, которую запихнули под стекло и отобрали самое желанное.
Ночью я желала Стаса, хоть и упрямилась, напоминая себе, что я замужем. Но помогало слабо. Я хотела Стаса: его пальцы в истекающем соками влагалище. Хотела его губы, оставляющие лиловые метки на моей коже. Хотела, наконец, почувствовать своего большого парня внутри себя, всего, до самого предела. До самого конца.
Но Стас, как всегда, решил все иначе. Я даже не поняла, что он сделал. Он просто гладил мою шею, шептал на ухо, как хочет меня трахнуть и, посмеиваясь, терся пахом о мою попку. А когда я почти потерялась в его голосе и запахе — просто отключилась.
Вздохнула, перекатившись на бок, и перестала дышать. Резко села, не веря своим глазам. На подушке придавленные смешным розовым зайцем лежали деньги.
В голове зашумело, глаза защипало. Не отводя взгляд от купюр, медленно отодвинулась, словно передо мной лежала бомба с часовым механизмом.
Сглотнула. Мотнула головой. Нет, он не мог так поступить. Зажмурилась на всякий случай – вдруг показалось? Но внушительная стопка никуда не исчезла. Это что же – плата за ночь?
Дрожащими пальцами отодвинула зайца, тот завалился на бок. Уставилась на лопоухое чудо, не понимая, откуда оно взялось в моем доме, на моей подушке. Сморгнула – заяц поплыл, грозясь превратиться в бесформенное пятно. Потерла щеки, взъерошила волосы и взяла деньги. Развернула веером новые купюры – цифры расплывались перед глазами, сливались в бесформенное пятно, по щекам текли слезы. Значит, вот кем ты меня считаешь, Стас Беляев? Дешевой шлюхой, да? Я усмехнулась. Впрочем, нет, не дешевой.