Только люби

Черная Лана

Прижалась к холодной стене, тяжело дыша и руками прикрывая грудь. Дыхание сбилось, как мокрая ткань разорванного платья, на лицо упали мокрые волосы. Дрожь колотила каждую молекулу тела, гремела продрогшими костями и сводила судорогами мышцы.

— Угомонилась? — прорычал Стас, ладонью обхватив мое лицо, заставил посмотреть ему в глаза.

Ахнула, увидев расцарапанную щеку Стаса. Длинные багровые полосы рассекли его скулу и успели вспухнуть. Неужели это я? Но…я ничего не помнила. Только неконтролируемый ужас от того, что

он мог тронуть меня. Его голодный взгляд, такой откровенный меня напугал, что я перестала себя контролировать. И вот…теперь в черных глазах бесновалось пламя ярости.

Подняла ладонь, мягко коснулась самыми кончиками пальцев вспухшие царапины. Стас рвано выдохнул, не разрывая взгляда. А меня таким мощным разрядом пробило, что я вскрикнула и руку отдернула, оторопело уставившись на ладонь, которую жгло и нарывало, словно я ее в пламя сунула.

— Что, Бабочка, торкнуло? — хрипотца в его голосе током прошлась по оголенным нервам.

— Я…

И на Стаса посмотрела, ожидая увидеть в его глазах насмешку или самую банальную похоть, которой была сыта по горло. Да, я не была красавицей, но и уродиной тоже не считала себя. И мужчины на меня засматривались, не стесняясь своих желаний в отношении меня. Однажды даже в открытую предложили подзаработать, отсосав двум мажорам в спортивной тачке.

Я тогда перепугалась не на шутку, домой прибежала, Сергею пожаловалась, едва не захлебываясь слезами, что меня едва не изнасиловали среди белого дня. А он нагнул меня прямо в прихожей и отымел, как последнюю шлюху.

— Забей, Бабочка, — прохрипел Стас, осторожно промокая волосы огромным полотенцем. Кажется, я снова выпала из реальности.

— Я говорила вслух? — спросила, прикрыв глаза и наслаждаясь заботой Стаса.

А он просушил волосы и завернул меня в полотенце, прикрывая оголившуюся грудь.

— Мне нужны твои слова, Ева, — хмыкнул, как будто в самом деле умел читать мысли.

А может и умел.

— Давай, Бабочка, нужно выбираться, а то размокнешь.

Кивнула, сделав неловкую попытку вылезти из ванны. Но узкое платье облепило ноги не хуже скотча, и я едва не шмякнулась задом на самое дно.

— Пиздец, Ева, как же ты жила все это время? — не то смеясь, не то сетуя.

А я мысленно обрадовалась, что он не злится больше. И в голосе больше нежности, чем ярости и пугающего до дрожи желания.

Но искрило между нами по-прежнему. Я даже треск разрядов слышала. Один неверный шаг и нас испепелит. А Стас не просто шаг сделал, он обрушил на нас грозовой шквал, подхватив меня под коленки и перекинув через плечо.

Я даже пискнуть не успела.

— Спальня где?

— По лестнице направо, — ответила машинально и тут же дугой выгнулась, ладонями в спину упершись. — Нет, — головой замотала так отчаянно, что она грозила оторваться.

Стас замер, но опускать меня на пол не спешил. Ждал. И молчал.

А я сама…сама стекла по нему на пол, стоячими сосками

тернувшись о ткань футболки. Выдохнула, закусив губу, и услышала, как шумно Стас втянул носом воздух. Перехватил рукой за талию, вдавил в себя, давая ощутить всю силу его желания, которое ничерта не отпустило. Ни его, ни меня. И это было так остро, что самой захотелось выругаться, не подбирая выражений.

Но самым правильным казалось выставить Стаса, а самой забраться под одеяло и не высовываться оттуда до конца жизни.

Стас решил все иначе.

— Я сейчас подохну, Бабочка, если не прикоснусь к тебе… — прошептал, вталкивая меня в первую попавшуюся комнату.

Ею оказалась гостиная с так кстати разложенным диваном. И я вспоминаю, что так и не убрала утром постель, потому что случился форс-мажор на работе и мне нужно было срочно появиться в школе. А я просто хотела проваляться весь день в постели, смотря очередной сериал. Собиралась в спешке, вот и забыла прибраться. Но когда Сергея нет дома, я могу позволить себе небрежность и даже бардак, как и не проводить ночи в супружеской спальне.

Стас толкнул меня на диван и я упала на спину, но тут же отползла в самый угол, стала на колени, спиной прижимаясь к спинке.

Головой мотала, тихо всхлипывая. Боясь и в то же время жаждая только одного – Стаса. Потому что он мой сладкий кошмар, моя боль и мое адское пламя, обнажающее каждый нерв, превращая меня саму в одну сплошную рану. И я знала, будет невыносимо больно, но я хотела этой боли, сгореть в ней и воскреснуть. И пусть это неправильно и навсегда разрушит мою жизнь, но я сама подалась к нему.

Он всегда был быстр и сейчас оказался проворнее. Перехватил инициативу.

Рванул меня на себя, пальцы впутал в волосы и жадно впился ртом в мой. Он не целовал меня, выпивал досуха, воруя дыхание и целую жизнь. Заставляя рухнуть в бездну и разбиться на осколки, а потом склеить себя наново в его руках, все-таки уложивших меня на спину.

И это отрезвило похлеще колодезной воды.

Уперлась ладонями в грудь Стаса и увернулась от его поцелуя. Он мазнул губами по щеке, прикусил мочку уха, и я застонала, растекаясь дрожью под его ласковым дыханием.

— Стас…пожалуйста…перестань… — умоляла, а сама выгибалась ему навстречу, вжимаясь в него, стараясь слиться с ним каждой клеткой, каждой молекулой. Кожа к коже. Быть единым целым.

— Что перестать, Ева? — а сам пальцами скользнул под платье, отодвинул край трусиков и прорычал, погрузившись в мокрое и горячее лоно. — Блядь, какая же ты мокрая.

— Стас, — позвала, всхлипнув.

— Ева… — выдохнул, упершись своим лбом в мой. А пальцы, эти красивые пальцы, которыми он так здорово перебирал черно-белые клавиши пианино в музыкальном классе, гладили между бедер так нежно, словно играли самую сложную и невообразимо прекрасную мелодию. — Я хочу тебя, Ева. Хочу трахать тебя. Хочу…