Толерантность
Шрифт:
– Куда идешь?
– На работу.
– На работу? – зачем – то переспросил Аролдо, хотя конечно он прекрасно расслышал слова Каллисто, просто он тянул время.
– Да. А что нельзя? – ответил Каллисто.
– Почему. Можно.
– А в чем проблема тогда, я не поняла?
– «Я понял»! Ты должен говорить «Я понял!», А не «Я поняла»!
– Комиссар, я говорю так, как хочу! И нет такого закона, который мне запретил бы это!
– Да, закона нет. Но неужели ты не понимаешь, что это ненормально! Так не должно быть! Ты – парень! Понимаешь! Парень,
– Дядя Аролдо! Обо мне никто ничего не думает! Все живут своей жизнью. Все заняты потреблением! Им не до меня.
– Хорошо. Тебе все равно, что думают о тебе. Но, подумай о своем отце! Что думают люди о нем? И как к нему относятся из-за тебя? А он, между прочим, публичный человек.
– А при чем тут мой отец? Он сам по себе, я сама по себе! Дети не в ответе за родителей!
– Родители в ответе! Ты делаешь его несчастным! Неужели ты это не понимаешь?
На эту фразу Каллисто не мог ничего ответить, поскольку понимал, что своим поведением он подставлял отца. Он отвернулся и продолжил созерцать пейзаж родного города.
– Молчишь. Значит, что-то в тебе еще противоречит себе самому. Какие – то остатки разума заставляют тебя задуматься, о том, что с тобой не все в порядке! – продолжал рассуждать Аролдо.
Каллисто повернулся к комиссару и произнес:
– Остановите машину. Вы не понимаете.
– Что я не понимаю? Что ты бытовой хулиган?
Автомобиль остановился, Каллисто открыл дверь и, не выходя из машины, ответил Аролдо:
– Может и хулиган! Но мне так хорошо! Мне хорошо! Это Вы можете понять? А отца я ненавижу!
– За что?
– За то, что он всю жизнь мне все запрещал! Не делай этого! Не делай того! С этим не дружи! А это не богоугодно! Мне его проповеди и богоугодность вот уже где! Наелся! – Каллисто провел рукой над своей головой, показывая, что он как – бы утонул в отцовских нравоучениях.
– И все? За это ты его ненавидишь? За то, что он объяснил тебе, что хорошо, а что плохо? – спросил Аролдо.
– Нет – подумав, сказал Каллисто. – За то, что он ни разу в жизни не сказал мне: Сынок, я тебя люблю!
Каллисто вышел из машины и сильно хлопнул дверью. Аролдо смотрел ему в след и не верил своим глазам! Каллисто шел абсолютно девичьей походкой, из-за приема гормональных препаратов его фигура уже почти полностью превратилась в женскую. Если бы Аролдо не знал, что это парень, и к тому же сын его друга, то он, возможно, познакомился бы с этой, виляющей задом, блондинкой. От этой мысли полицейского немного передернуло, и он крикнул вслед удаляющемуся Каллисто:
– Ты хотя бы одевался поприличнее!
– Я Вам нравлюсь, а, комиссар? – с нарочито пошлым кокетством ответил парень.
– Идиот! Я тебя с детства знаю! Тебя лечить надо! Псих!
Аролдо резко нажал на газ и полицейская «ALFA», оставляя клубы пыли и черные следы от покрышек
Эпизод 8
Во дворе своей старинной семейной виллы, построенной прадедом Джорджио в классическом средиземноморском стиле около ста лет назад, на шикарном каменном мангале, одетый в ковбойскую клетчатую рубашку, при свете садовых фонариков, жарил мясо Джорджио. Он пребывал не в лучшем настроении, потому, что не очень хотел видеть Габриэля. Будучи истинным католиком и, по собственному заявлению, хранителем христианской веры и традиций, Джорджио сомневался в словах о терпимости и толерантности, которые последнее время он все чаще слышал от своего друга. Регулярно обращаясь к Библии, Джорджио не находил там слов, подтверждающих, что можно терпеть сексуальные извращения.
Чуть подальше мангала, на отдельно стоящем патио Катарина накрывала стол, тщательно протирая каждый бокал, каждую вилочку бумажной салфеткой. Джорджио посмотрел на жену. В свои сорок лет Катарина была просто сногсшибательна – среднего роста, с темными густыми волосами средней длины, тонкими ногами, тонкой талией, круглой попой и достаточно объемной грудью. Она не была очень умной, но надо ли это женщине при всех других ее качествах? Зато она была прекрасной хозяйкой, женой и мамой. Не смотря на то, что Джорджио был с ней довольно строг, а иногда и груб, он ее очень любил и ни разу в жизни ей не изменил.
– Ты сегодня очень красивая! – отвесил комплимент Джорджио.
– Спасибо, дорогой! А тебе очень идет эта рубашка! – ответила Катарина.
В это время скрипнула тяжелая кованая калитка и во двор вошли Аролдо с букетом цветов для хозяйки и Габриэль. Оба они были одеты «по – гражданке».
– Джорджио, Катарина! Привет! – крикнул Аролдо.
– Привет ребята! Проходите! – ответила Катарина.
Джорджио отвлекся от мяса, недовольно посмотрел на Габриэля и процедил сквозь зубы:
– Привет.
– Джорджи, ты что – то не очень-то рад нас видеть? – поинтересовался Аролдо.
– Все в порядке.
– Ну, я же вижу по твоему лицу, что ты недоволен чем – то?
– Он сосредоточен на мясе, боится, что подгорит – нашлась что сказать Катарина.
– Я не сосредоточен на мясе! У меня никогда не пригорает мясо! Потому что я умею его готовить! – раздраженно сказал Джорджио и перевернул на решетке куски сочной говядины.
– Джорджио просто не рад, что и я пришел – произнес Габриэль.
– Да что ты! Он очень рад! – Катарина попыталась разрядить обстановку.
На что Джорджио накинулся на жену:
– Слушай, Катарина, хватит за меня все решать! Всю жизнь не даешь мне слово сказать! Я рад видеть своего друга! Но, я не рад, что мой друг детства сошел с ума и несет всякую ересь!
– Я, пожалуй, пойду – сказал Габриэль и приготовился уже пойти обратно, но Катарина бросила на стол вилки, которые еще не дотерла и резко сказала:
– Джорджио! Извинись перед человеком, немедленно!