Токийская невеста
Шрифт:
И тут у меня по глупости вырвалась фраза:
– Странно. Я думала, японцы не похожи на китайцев.
Она не поняла, что я имею в виду. И я поспешила разъяснить:
– У китайцев доносительство процветало еще до коммунистов. Сингапурские китайцы по сей день учат детей доносить на своих однокашников. Я думала, у японцев другие представления о чести.
Фубуки была явно задета, что означало: я совершила тактическую ошибку.
Она улыбнулась:
– Неужто вы полагаете, что вправе учить меня морали?
– Как вы думаете, Фубуки, почему я затеяла этот
– По недомыслию.
– Неужели вы не понимаете, что мне хотелось помириться с вами?
– Извинитесь, и мы помиримся.
Я вздохнула:
– Вы такая умная и тонкая. Почему вы делаете вид, что не понимаете?
– Не будьте смешной. Вас совсем не трудно понять.
– Тем лучше. Значит, вы понимаете мое возмущение.
– Понимаю и не одобряю. Это у меня есть все основания возмущаться вашим поступком. Вы добивались повышения, на которое не имеете никакого права.
– Допустим, что я не имею на него права. Но вам-то что до этого? Разве вы при этом что-то теряете?
– Мне двадцать девять лет, а вам – двадцать два. И я только в прошлом году получила свою должность. Я много лет боролась, чтобы ее получить. А вы проработали всего несколько недель и уже хотите добиться такого же повышения?
– Так вот оно что! Вам нужно, чтобы я страдала. Вы не выносите, когда другим везет. Как ребенок!
Она презрительно усмехнулась:
– А так ухудшить свое положение, как вы, – это что, признак зрелости? Не забывайте, что я ваша начальница. По какому праву вы мне грубите?
– Да, вы моя начальница. И у меня нет никаких прав, знаю. Но я все же хочу, чтобы и вы знали, что вы меня очень разочаровали. Я относилась к вам с таким уважением!
Фубуки нарочито засмеялась:
– А я совсем не разочарована, потому что не испытывала к вам никакого уважения.
Когда на следующее утро я появилась в компании «Юмимото», Фубуки Мори объявила:
– Вы не перейдете в другой отдел, а останетесь работать здесь, в бухгалтерии.
Я чуть не рассмеялась:
– Вы хотите, чтобы я стала бухгалтером? А почему не акробатом?
– Вы? Бухгалтером? Это громко сказано. Я думаю, вы никогда не сможете стать бухгалтером, – ответила она с презрительной улыбочкой.
Фубуки показала мне большой ящик, в котором лежала кипа счетов, накопившаяся за несколько недель. Потом подвела меня к шкафу, где стояли огромные книги учета – с аббревиатурами одиннадцати отделов «Юмимото».
– Я даю вам очень простое задание, как раз по вашим способностям, – объясняла она назидательным тоном. – Сначала разложите счета по датам. Затем определите, к какому отделу они относятся. Возьмем, к примеру, вот этот счет: одиннадцать миллионов за финский «Эмменталь». Какое забавное совпадение! Это как раз отдел молочных продуктов. Берете соответствующую книгу и расписываете по колонкам: дату, название фирмы, сумму. Когда все счета будут расклассифицированы и расписаны, вы уложите их вот сюда в ящик.
Пожалуй, это действительно было не так уж сложно. Но я решила выразить удивление:
– Разве эти операции не заносятся в компьютер?
– В
В первые дни я иногда путала книги учета. И вынуждена была задавать вопросы Фубуки, которая отвечала мне со скрытым раздражением.
– «Reming Ltd» – это куда?
– Цветные металлы. Отдел ЦМ.
– «Gunzer GmbН» – это что?
– Химические продукты, отдел ХП.
Вскоре я уже знала на память все фирмы и торгующие с ними отделы. Работа казалась мне все проще и проще. Она была на редкость скучной, но меня это не удручало, поскольку она не занимала полностью мои мысли. Расписывая счета, я время от времени поднимала голову, чтобы помечтать, любуясь прекрасным лицом моей доносчицы.
Неделя текла за неделей, и я постепенно успокаивалась. Я обретала «счетоводное спокойствие». Как средневековый монах-переписчик, я целые дни корпела над бумагами и переписывала буквы и цифры. Еще никогда в жизни мой мозг не был так мало востребован, и я испытывала редкостное умиротворение. Это был бухгалтерский дзен. И я не без удивления чувствовала, что готова предаваться этому сладостному отупению все оставшиеся сорок лет моей жизни.
Подумать только, какой я была дурочкой, что заканчивала университет. Ну что во мне интеллектуального, если мой мозг наслаждается такой глупой и однообразной работой? Теперь я знала: созерцательность – вот мое призвание. Счастье для меня – переписывать цифры, любуясь при этом красотой моей визави.
Фубуки была права: увязавшись за господином Тэнси, я ошиблась дорогой. Как это я умудрилась написать целый трактат о сливочном масле? Я вовсе не из разряда победителей, а из породы коров, которые бродят по лугам-счетам в ожидании проходящего мимо поезда. До чего же замечательно жить, позабыв о гордости и мыслительных способностях! Я с удовольствием предавалась умственной спячке.
В конце месяца появился господин Унадзи, который должен был занести мои данные в компьютер. Ему понадобилось всего два дня, чтобы перенести в него написанные мною колонки цифр и иероглифов. Я испытывала нелепую гордость, осознавая себя полезным звеном в общей цепи.
По воле случая – или судьбы – книгу учета ХП господин Унадзи оставил напоследок. Его пальцы быстро забегали по клавишам, как и при работе с десятью предыдущими книгами. Но спустя несколько минут я услышала его возгласы:
– Не может быть! Не может быть!
Я увидела, что он лихорадочно листает страницы этой последней злополучной книги. И начинает истерически хохотать. Пока он хохотал, а затем, обессилев, лишь слегка вскрикивал и давился от смеха, на него во все глаза смотрели сорок сотрудников огромного отдела.
Мне стало плохо.
Фубуки вскочила и ринулась к господину Унадзи. Захлебываясь и повизгивая от смеха, он показал ей какие-то записи в книге учета. Фубуки повернулась ко мне.
Она вовсе не разделяла чрезмерной веселости своего коллеги. Бледная и суровая, она подозвала меня к себе.