Токийская невеста
Шрифт:
– Речь идет вовсе не об этом! Эту работу должен был выполнить господин Сайтама!
– Он был в командировке.
– Следовало дождаться его возвращения.
– Это новое легкое масло интересует не только нас, но и другие фирмы. Если бы я дожидался возвращения господина Сайтамы, нас могли опередить.
– Но вы не хотели поставить под сомнение компетентность господина Сайтамы?
– Ни в коем случае. Но господин Сайтама не говорит по-французски и не знает Бельгию. Ему было бы гораздо труднее справиться с этой задачей,
– Замолчите! Подобный отвратительный прагматизм недостоин японцев, оставьте его западным людям!
Я сочла, что это уже чересчур, и не удержалась:
– Извините мне мое западное недостойное поведение. Пусть мы совершили ошибку. Но почему бы не извлечь из нее пользу…
Господин Омоти не дал мне договорить. Подойдя ко мне и вперив в меня свои мечущие молнии глаза, он закричал:
– А вы… Я вас предупреждаю: это ваш первый и последний отчет. Вы навсегда скомпрометировали себя. Убирайтесь вон! Не желаю вас больше видеть!
Я не заставила выгонять себя дважды. Даже в коридоре я слышала гневный рев этой горы мяса, обращенный против виновато молчавшей жертвы.
Потом дверь открылась, и появился господин Тэнси. Раздавленные градом обвинений, которые только что обрушились на нас, мы отправились с ним на кухню, чтобы немного прийти в себя.
– Простите, что вовлек вас в эту историю, – сказал он мне.
– Ну что вы, господин Тэнси! Я буду вам благодарна всю жизнь! Ведь вы единственный, кто дал мне здесь шанс проявить себя. Это так мужественно и благородно с вашей стороны. Я знала это с самого начала. Теперь я сама убедилась, как это было опасно для вас. И вы переоценили наших начальников: не стоило говорить им, что это я написала отчет.
Он удивленно взглянул на меня:
– А я и не говорил. Вспомните наш уговор: я собирался намекнуть об этом только на самом верху, в разговоре с господином Ханэдой, – тогда я бы чего-то добился. Я знал, что если сказать об этом господину Омоти, то можно погубить все дело.
– Значит, это господин Сайто нажаловался вице-президенту? Вот негодяй, вот дурак! У него была возможность избавиться от меня и при этом меня осчастливить. Так нет же…
– Не браните господина Сайто. Он лучше, чем вы о нем думаете. Это не он донес на нас. Я видел заявление, которое лежало на столе господина Омоти, и знаю, кто его написал.
– Господин Сайтама?
– Нет. Вы действительно хотите, чтобы я сказал?
– Обязательно!
Он вздохнул:
– На нем стояла подпись Фубуки Мори.
Меня словно обухом ударили по голове:
– Фубуки? Не может быть!
Мой товарищ по несчастью молчал.
– Не верю! Наверное, ее заставил написать этот трус Сайто. У него не хватило смелости даже на донос, так он поручил его написать своей подчиненной.
– Да нет, уверяю вас, что вы ошибаетесь на его счет. Он закомплексованный и слегка туповатый, но не злой. Он никогда не отдал бы нас
– А Фубуки просто не способна на такое!
Господин Тэнси опять вздохнул и промолчал.
– Зачем ей на нас доносить? Она вас ненавидит?
– Не думаю. И она сделала это не из-за меня. В конечном счете вам эта история навредила гораздо больше, чем мне. Я ничего не потерял. А вам теперь много лет не видать повышения.
– Тогда я ничего не понимаю! Фубуки всегда была так добра ко мне!
– Да, пока вы лишь переставляли дату на календарях и ксерокопировали устав гольф-клуба.
– Но ведь не думает же она, что я претендую на ее место?
– Нет, конечно.
– Тогда зачем же она донесла на меня? Что ей до того, если бы я ушла работать к вам?
– Фубуки Мори много лет промучилась, прежде чем получила наконец свою нынешнюю должность. Она не могла смириться с тем, что вы, проработав в компании «Юмимото» всего два с половиной месяца, уже заслужили бы продвижение по службе.
– Не верю! Неужели она способна на такую низость!
– Она действительно очень настрадалась за те годы, что работает здесь. Это все, что я могу вам сказать.
– Значит, она хочет, чтобы я тоже страдала, как она! Это слишком подло с ее стороны! Я должна с ней поговорить.
– Вы думаете, это что-то изменит?
– Конечно. Как можно уладить отношения, если сначала их не выяснить?
– Когда господин Омоти обливал нас грязью, вы пытались ему что-то объяснить. Разве после этого дело уладилось?
– Но как решить проблему, если ее даже не обсуждать?
– Но ситуация от этого иногда только ухудшается.
– Не беспокойтесь, я больше не буду втягивать вас в свои истории. Но я обязательно должна поговорить с Фубуки. Иначе у меня все зубы разболятся.
Фубуки не без удивления, но вполне благосклонно встретила мою просьбу поговорить с ней. И вышла вслед за мной из нашего офиса. Мы уселись в зале заседаний, где никого не было.
Я начала с того, что мягко и спокойно сказала ей:
– Я думала, мы с вами друзья. И я не понимаю, как это могло случиться.
– А что случилось?
– Вы же не будете отрицать, что донесли на меня?
– А почему я должна это отрицать? Я лишь выполняла должностную инструкцию.
– Инструкция для вас важнее дружбы?
– Ну, дружба – это слишком громко сказано. Скорее, хорошие отношения между коллегами.
Эти ужасные фразы она произносила совершенно невозмутимым и даже любезным тоном.
– Согласна. Но как вы думаете, разве мы можем сохранить хорошие отношения после того, что вы сделали?
– Если вы извинитесь, я не буду на вас сердиться.
– Вы не лишены чувства юмора, Фубуки.
– Просто поразительно! Вы допустили очень серьезную ошибку и при этом изображаете из себя обиженную.