То осень, то весна...
Шрифт:
— Я думаю, когда вы привыкнете к тому, что работаете одна, дело пойдет лучше. Мне действительно нужны кое-какие документы, но это не к спеху. Вы должны разобрать все это, прежде чем уйдете домой?
Дебби кивнула.
— Уже пять часов, и я не могу оставлять их до утра в таком виде. Приходит какая-то надутая старая медсестра, и ей все надо знать. Сует свой нос не в свое дело.
— Тут работы на десять минут максимум, — заявил мистер Ван дер Эйслер. — Я буду сортировать их в алфавитном порядке, а вы расставляйте
— Вы хотите сказать, что поможете мне? Но никто даже…
Он уже занимался делом, и немного погодя она последовала его совету.
— Мне кажется, вам недостает Оливии, — заметил он спустя некоторое время.
— Еще как.
— Она навещает вас? — небрежно спросил он.
— К несчастью, нет. Она далеко живет. У ее бабушки дом в Ислингтоне, и они с матерью вынуждены жить там, с тех пор как умер отец Оливии, оставив их почти без средств. Хотя Оливия рассказывала мне не очень много… Стоило завести разговор о ее жизни, и она замыкалась, как устрица… не то, что я.
Он протянул ей еще одну стопку папок.
— А вы живете рядом с больницей?
— В пяти минутах ходьбы. Отец остался без работы, а мать работает неполный день в супермаркете. То-то я испугалась, что меня уволят. Девушка в конторе говорит, что будто бы Оливия нашла другую работу. Что-то на нее непохоже. Она, наверное, училась в одной из этих частных школ. Разговаривала как образованная, вы понимаете, что я имею в виду?
Мистер Ван дер Эйслер сказал, что понимает.
— Думаю, что в Ислингтоне не так уж много возможностей устроиться на работу.
— Особенно там, где живет ее бабушка. Такая скукотища, все дома одинаковые, все окна занавешены. Они живут на Сильвестер Креснт. Так называется эта улица.
Тяжелые веки мистера Ван дер Эйслера скрыли огонек, вспыхнувший в его глазах. Он протянул ей последнюю стопку папок, подождал, пока Дебби расставит их и вернется к столу, заказал нужную ему папку, с доброй улыбкой выслушал ее благодарность и удалился с папкой под мышкой.
Дебби, надевая кофту, обратилась к аккуратно уставленным папками полкам:
— Вот это вам настоящий джентльмен. Приятно было поболтать. Кто бы знал, какая тут теперь скукотища.
Мистер Ван дер Эйслер обсудил намеченные на завтра дела со старшей сестрой хирургического отделения и операционной сестрой. Выжав из последней обещание начать завтрашнюю операцию в восемь часов утра, а не, как это обычно бывало, часом позже, одарил ее улыбкой, заставившей сердце немолодой уже женщины забиться быстрее, и ушел.
— Этот человек выжал бы слезу даже из камня, — объявила она. — Совершенно не понимаю, почему я согласилась…
Старшая сестра рассмеялась.
— Если бы он попросил, вы открыли бы операционную и в шесть часов. Он прекрасный человек и первоклассный хирург. Пробыл у нас всего несколько недель и показал несколько новых методов, поработал над
— По-моему, он скоро уезжает.
— Да, и мистер Дженкс на пару недель уезжает вместе с ним. — Она направилась к выходу. — Но я не сомневаюсь, что он вернется. Его репутация уже стала международной. Неплохо для человека в тридцать шесть лет.
Она выглянула из окна и увидела серый автомобиль мистера Ван дер Эйслера, выезжавший из ворот больницы.
— Интересно, куда он поехал, — заметила она вслух.
Мистер Ван дер Эйслер ехал на улицу Сильвестер Креснт. Терпеливо прочесав несколько одинаковых улиц с одинаковыми домами, он наконец нашел нужную и проехал по ней до еще открытого магазина мистера Патела.
В магазине мистер Ван дер Эйслер, у которого никогда не возникало необходимости закупать продукты для своего превосходно содержавшегося дома, купил банку тушеной фасоли и завязал с мистером Пателом разговор. Вполне естественно беседа привела к обсуждению достопримечательностей Ислингтона вообще, и Сильвестер Креснт в частности.
— Тихое место, — заметил мистер Ван дер Эйслер. — Сплошные частные коттеджи, и, вероятно, обитатели все пожилые.
— Вы правы, сэр. — Мистер Пател был рад разговору. — Масса пожилых леди и джентльменов. Эта улица не для молодых, и к тому же отсюда ужасно неудобно добираться на работу. Есть у нас тут мисс Хардинг, которая живет с миссис Фицгиббон, своей бабушкой, в двадцать шестом доме, но теперь я встречаю ее каждое утро, и мне кажется, что она больше не работает. — Он вздохнул. — Такая приятная молодая леди.
Мистер Ван дер Эйслер в ответ пробормотал что-то соответствующее теме, заметил, что мистер Пател и его магазин, должно быть, являются истинным благом для соседей, сделал вид, что доволен покупкой, заплатил за нее и вернулся к машине.
Номер двадцать шесть находился в середине выстроившихся в ряд домиков, и между плотными занавесками на окнах пробивались полоски света.
Затем он доехал до тихой, респектабельной улицы близ Слоан-сквер и, войдя в свою расположенную на первом этаже квартиру, был встречен в холле домашней хозяйкой.
— Вы запоздали, сэр. Ужин давно готов и, если мне будет позволено сказать, не сможет простоять и пяти минут.
— Превосходно, Бекки. — Он похлопал ее по пухлому плечу и добавил: — Вот тут есть кое-что, что позабавит вас.
Он протянул ей сумку, и она заглянула в нее.
— Мистер Хасо, что вы еще придумали? С каких это пор вы едите тушеную фасоль? — Она посмотрела на него с подозрением. — Для чего вам понадобилось покупать это?
— Мне нужно было кое-что выяснить, а где это можно было лучше сделать, как не в местном магазине?