Тьма
Шрифт:
— Он командир, — сказал я, — а у начальства свои причуды. Ежели он любит ворон, то, по-моему, это его дело и никого не колышет.
Я присматривался к Сопатому, дивясь тому, что недуг еще не прикончил его. Теперь бедолага кашлял почти беспрерывно.
— А вот местные думают иначе, — возразил Шандал. — По их мнению, вороны предвещают дурное — всем, кроме душил.
— А мне сдается, что они предвещают дурное только тем, кто попусту мелет языком. Скажи-ка лучше. Сопатый, у тебя здесь постоянные обязанности?
Он прокашлял что-то, означающее положительный ответ.
— Вот и хорошо.
— А какой прок оставлять меня здесь подыхать в одиночку?
— Ты еще меня переживешь, упрямая старая задница.
— Так ведь теперь я влип в это по самые уши. Капитан и Летописец без конца рассказывали нам о нашей истории, но только сейчас появилась возможность найти то место, откуда все и пошло… Я эту возможность упускать не собираюсь.
Я кивнул, признавая его право, и невольно задумался о том, насколько наше братство отличается от других шаек наемников. Среди наших солдат почти не встречалось злобных буянов, склонных к грабежу и насилию. В отряде не было места для того дерьма, которому доставляет удовольствие причинять людям страдания. Конечно, попадали к нам и такие сволочи, но они долго не задерживались.
Интерес к истории и традициям, представления об Отрядном братстве прививались довольно быстро, а в душах тех, кто прослужил достаточно долго, укоренялось накрепко.
Костоправ, разумеется, являлся ревностным приверженцем традиций Отряда. В этом ему не было равных — кроме Могабы. Что же до Могабы, то его основная проблема во взаимоотношениях с Отрядом заключалась в том, что он не был его командиром.
По существу все эти соображения не имели отношения к делу. Просто я лишний раз вспомнил о том, что мы не какая-нибудь банда головорезов, а воинское братство, члены которого заботятся друг о друге. По крайней мере большую часть времени.
Тут появился Одноглазый и с ходу влез в разговор. На Сопатого он даже не обратил внимания, хотя чахоточный ветеран вроде бы доводился ему земляком.
— Слышь, Малец, я только что видел Раскоряку-Троллиху. Она ковыляет по улице блистающих рос. Ты точно знаешь, где Гоблин. Было бы не худо свести эту парочку вместе.
Раскорякой-Троллихой матушку Готу именовали ее же соплеменники, разумеется за спиной. Кое-кому из них она нравилась не больше, чем чужеземцы. У тех, по крайней мере, было оправдание — ведь они не родились нюень бао.
— Говорят, — отозвался я, — можно неплохо провести время, любуясь ее походкой.
Поскольку ноги у моей тещи были мало того что колесом, но еще и как будто лишены суставов, походка ее производила неизгладимое впечатление. Она переваливалась с боку на бок, словно перегруженная баржа в сильную качку.
Черномазый коротышка покосился в сторону Тай Дэя, который, как и всегда, когда ему не было ведено держаться в стороне, сшивался поблизости.
Кажется, на сей раз обычная бесстрастность изменила ему, однако Одноглазый надеялся, что Тай Дэй не настолько обижен, чтобы потерять контроль над собой.
— Он и сам порой называет ее Раскорякой. И Троллихой. Но тебе советую поостеречься, — шепнул я Одноглазому, после чего громко и отчетливо спросил:
— Что слышно о дядюшке Дое?
— Я его не видел.
— Тай Дэй,
Тай Дэй удалился, окинув всех присутствующих подозрительным взглядом. Когда он скрылся из виду и уже явно не мог ничего услышать, я тихонько пробормотал:
— Не скажу, чтобы я хоть чуточку по ней соскучился. Хочется верить, что Тай Дэй найдет какой-нибудь способ продлить мое счастье и оттянуть момент встречи. Одноглазый гаденько хихикнул.
— Если хочешь знать, — заметил я, — эта баба подошла бы тебе лучше, чем Гоблину.
— Прикуси язык. Малец.
— Я серьезно.
— Хреново у тебя с чувством юмора. Недаром и Старик тобой недоволен.
— Хм. С чего бы это?
— Как я уразумел из его слов, ты уже пару дней тянешь с докладом.
— Вот оно что… — Это было не совсем верно, но близко к истине. — Ладно, займусь прямо сейчас.
— Браслетку-то носишь?
— Само собой. Кое-что стало понятнее.
— Вот и хорошо. Она тебе понадобится.
Шандал и Сопатый понятия не имели, о чем мы толкуем. Что не помешало Шандалу при расставании дать мне неплохой совет:
— Будь поосторожней с этими воронами. Похоже, в последнее время вороны проявляли ко мне особый интерес. Мне это не нравилось, однако с иной, отличной от моей, точки зрения могло иметь определенный смысл. Учитывая мою близость к Костоправу, у Душелова был прямой резон не спускать с меня глаз.
Ну что ж, тут можно вспомнить добрую старую поговорку: предупрежден — значит, вооружен.
Требовалось наверстать упущенное за все то время, когда у меня не было возможности посетить Копченого. Мне следовало осмотреть береговую линию, а вовсе не проверять Гоблина. Костоправ не хотел ничего слышать о Гоблине. Чем бы ни занимался этот паршивый недомерок, его поручение считалось таким секретным, что никому о нем знать не полагалось.
Веревочка на запястье позволяла мне приближаться к фургону Одноглазого, не сбившись с пути под воздействием охранительных чар, точно так же как и в лабиринте Дворца. А вот следовавшие за мной вороны начали путаться, когда до фургона оставалось еще четверть мили. В конце концов они меня потеряли. Мое исчезновение запросто могло привлечь внимание Душелова, если, конечно, у нее нашлось бы время, свободное от других козней.
Вспомнив о Душелове, я невольно задумался о том, будет ли Копченый и здесь относиться к ней так же, как во Дворце. Там его дух упорно отказывался сотрудничать со мной всякий раз, когда я предпринимал попытку выведать хоть что-то относительно сумасшедшей сестрицы Госпожи.
Забравшись в фургон, я устроился поудобнее. Создавалось впечатление, будто Одноглазый малость погуливал с духом самостоятельно, но еды и питья было достаточно. Это немаловажно, ибо, когда возвращаешься, есть и пить хочется страшно. Блуждание с духом вытягивает энергию и буквально иссушает тело. А между тем мир, где витает душа Копченого, настолько притягателен, что пребывающий там может легко угодить в ловушку. Просто-напросто позабыть о том, что время от времени надобно возвращаться и подкреплять силы. И в результате закончить точно так, как Копченый.