Тьма

Подвойская Леонида Ивановна

–  Откуда они узнали?

–  Вот ты этого Каракурта и поспрашивай. А потом кому надо доложишь. Брось со мной возиться!

–  Юрий Владимирович, я вас не брошу. Где у нас в амуниции эти… медаптечки, что ли?

–  Сам понимаешь - ерунду плетёшь.

–  Если бы… если бы… Господи, ну какой же я козёл, а? Ну зачем, зачем передал Татьяне? Трус! Слабак!

–  Перестань казниться. Времени нет. Займись Каракуртом.

У Максима от сочувствия и отчаяния занялось сердце, когда полковник, сдерживая стон, заскрипел зубами. Этот человек становился ему всё более и более симпатичен. И какая-то вина перед вот теми обезглавленными ребятами давала о себе

знать. Воскресить он их уже не мог. Поздно. И теперь эти тренированные тела валялись на солнце, а головы - в том ужасном мешке, из которого доставал их и показывал пленному Шакал. Но они-то отрезали головы уже у мёртвых. Не раскрылись парашюты. Кто? Но что, что, что делать? Расплата за трусость? За минутную слабость? Но жестоко, жестоко же! Разве я знал, что вот так повернётся? А не знал, то шёл бы своей дорожкой, куда и собирался - за своей кожицей молодого вьюноши. И пусть бы гибли вот эти ребята. Но они и так… И вот Юрий Владимирович… А я буду сидеть над ним и плакать… Отмотать время, как тогда? Макс чувствовал - не удастся. Почему? Не знаю. Да что же делать-то, а? Просто из беспомощного сочувствия к умирающему, Максим легко коснулся его лица. Ахнув, отдёрнул руку, увидев знакомое поле. Приблизил руки опять. Присмотрелся. Да! Конечно же, да! А ещё… Ещё заструился изумрудный цвет с бус и голубой - с камня.

–  Значит, живём! Живём! Слышите, командир, живём!!!
– заорал Макс. Не теряя времени, он немедленно приступил к исцелению.

Конечно, здорово помогла загадочная триада. И солнце, к которому дважды обращался Макс за подзарядкой целитель.

–  Ну всё, вставайте!
– счастливый Максим шатаясь отошёл к уже нагретому солнцу камню и вновь уставился на дневное светило. Что же это такое, а? Вновь появилось? Или не пропадало никуда? Ну, конечно же! Ведь и Христос, наделив даром исцеления своих учеников, не потерял собственного? Или там… кто? Этот… Илия, да? Передав свои способности(нашёл словцо!) Елисею, не стал простым смертным? Правда, он это сделал перед вознесением на небеса. Так что, и мне скоро? Нет, не о том. А вдруг теперь всё пропало у Татьяны? Да нет же! Вероятнее всего эти способности… ну, копируются, что ли? Но там, на поляне? А на поляне… На поляне ты даже с такими возможностями… Мозг, да?

–  Да-а, ну ты… - не мог найти слов полковник. Он уже не чувствовал никакой боли, а золотые лучи напоследок принесли ему поток бодрости и жизненной силы. На ноги он, правда, встал осторожно, опасливо. Сделал шаг, другой. Норма.

–  Волшебник просто.

–  Шайтан, - в очередной раз прохрипел Шакал.

–  Ну, что ты заладил " Шайтан, шайтан", - обратился к нему спецназовец. А может - пророк?
– ты не подумал? Это я тебе сейчас буду шайтаном. А он - пророк. Понял?

–  Неверный…

–  Да, конечно. Неверный не может быть пророком? А Иса? не подумал? А, борец за веру? Только Аллаха, Моххамеда и шайтана знаешь?

Полковник пошёл к захваченному боевиками рюкзаку с амуницией, выброшенному отдельно. Судя по всему, у него парашют раскрылся.

–  Возьми, одень, - протянул он Максиму ворох экипировки.
– А то неловко как-то.

Затем спецназовец начал осматривать лежащие здесь же парашюты.

–  У всех одно и тоже - перекушен тросик замка, - констатировал он с потемневшим лицом.
– Кто? Кто?? Кто?!!!
– говори, сволочь!
– он подскочил к Шакалу и со всего маху двинул ботинком в лицо.

Макс оторвался от подзарядки и содрогнулся, увидев, как Шакал, улыбаясь, выплёвывает с кровью выбитые зубы.

–  Скалься - скалься, тварь.

Сейчас поговорим. Вставай, быстро!
– потянул он главаря за отвороты камуфляжной куртки.

–  Он не может. Я же говорил…

–  Так сделай, чтобы смог. Мне с ним, лежачим…

–  Ничего вы не добьётесь. Фанат же.

–  Я и фанатов…

–  Наврёт - не проверите.

–  Что предлагаешь?
– начал остывать полковник.

–  А вот он сейчас своему вождю и доложит.
– Максим уже оделся и подойдя, наклонился над Шакалом. Тот только взглянул в чёрную пропасть глаз.

"Докладывай во имя Аллаха!" - приказал чем- то недовольный имам.

–  Но я не знал, что он пророк!
– оправдывался Каракурт.

–  Докладывай.

–  Последнего сообщения мы от вас не получили… - начал доклад Шайтан - Каракурт. Полковник пристроился несколько в стороне и снимал всё найденной камерой.

–  Ну вот. Всё как на духу. Надеюсь, запомните? Или потащим с собой этого.

–  Бесполезно. Не поверят ни с ним, ни без него. Но откуда, откуда берётся такая сволота? Этих хоть как - то понять можно. Фанатики. Или просто бандюганы. Но наши- то, наши! Ладно. Вернусь - спрошу. Ух, бля, как спрошу. Теперь надо майора искать. Понял, почему он меня майором окрестил? Ни о тебе, ни о своём участии я никому не докладывал.

–  А парашют?

–  Ну, во-первых, им кто-то живой был нужен. Для скандала. А во - вторых… во-вторых майор никогда не оставляет парашют после укладки. Забирает с собой. Надо его искать. Говоришь - отворачивал? Ладно. Надо идти. Банда ждёт. Задачу-то мы ещё полностью не выполнили. Но ребят надо… Бери лопатку. Нельзя терять времени.

Максим затем помог и перенести в братскую могилу тела ребят. А вот самое страшное, ну… с головами… полковник выполнил сам.

Затем офицер поднял свой пистолет и разрядил вверх всю обойму.

–  Теперь пора. Ну, Каракурта ты кончать будешь?

–  Нет… не могу… вот так…

–  Ладно, иди вперёд, я сам.

–  Нет, постойте!
– Максим вновь склонился над боевиком.

–  Иса, - вдруг прохрипел тот.

–  Что за Иса?
– обратился озадаченный Макс к спецназовцу.

–  Ты просто не в курсе Корана. Он признаёт Иисуса за пророка, называет Исой.

–  Ладно. Иса так Иса. Встань! Иди и проповедуй мир. Неси…слово Аллаха о мире. И слово Исы " Не убей!". Иди и проповедуй! Ты ничего не помнишь, кроме встречи с Исой. И ничего не хочешь, кроме проповеди мира. Иди!

Максим отвёл свой взгляд от огромных сейчас зрачков Шакала и тот поднялся. Упал на колени, потянулся целовать всё ещё голые ноги своего нового божества. Юноша отпрыгнул.

–  Не достоин!
– прошептал Шакал, на четвереньках отполз на несколько шагов и в такой позе замер.

–  Сейчас бросится!
– рывком выхватил пистолет полковник.

–  Ну уж нет! Пойдёт проповедовать мир, - шнуровал ботинки Макс.

–  Забьют. Камнями забьют…

–  Искупит свою вину. А. может, кого из своих бывших обратит?

–  Ну, если только какую молодежь, ещё незаматеревшую. Слушай!
– осенило вдруг полковника.
– Тебе знаешь куда надо? По тюрьмам и лагерям! Вот так, если не в проповедники, то, хотя бы в монахи какие рецидивистов перековывать. Цены бы тебе не было!

–  А вот так? Здесь? Есть цена?

–  Ну, не обижайся, сынок. Я же не со зла. Посиди. Я посмотрю документы у этих… Господи! Как это ты их, а?
– увидел он перекошенные от боли и ужаса лица мертвых моджахедов.

–  Это с горячки. Как увидел, что головы наших ребят из мешка достают…