Тьма сгущается
Шрифт:
— Когда вам потребуется накидка, сударь? — спросил портной, взяв себя в руки.
— Послезавтра, не поздней! — ответил альгарвеец. — На другой день отходит проклятый эшелон. Ункерлант! — едва не взвыл он. — Ну что я такого натворил, что меня отправляют в Ункерлант?
— Может быть, Альгарве не хватает бойцов, — предположил Талсу.
Глумиться над офицером открыто ему не хотелось, но и сдержать ликования он не сумел. Отец зашипел вполголоса, опасаясь, что сделка сорвется. Служить альгарвейцам
По счастью, альгарвеец не обратил внимания на тон юноши.
— Кому-то же надо служить в оккупационных частях, — ответил он. — И этим кем-то оказался я.
У Талсу хватило соображения промолчать.
— Накидка — вещь несложная, — промолвил Траку. — За два дня управлюсь, сударь. Самое плотное сукно, какое только смогу найти, — я правильно понял?
— Именно так. — Альгарвеец прищелкнул пальцами. — Самое плотное светлоесукно. Я не хочу торчать посреди клятых сугробов, как угольная куча.
— М-да, — невыразительно отозвался портной.
Талсу покосился на отца, но тот отчего-то отвел взгляд. Неужто он и впрямь собирался всучить альгарвейцу черный плащ, чтобы того поскорей подстрелили? Убедиться в этом Талсу не мог и спросить — тоже, как бы ни был рыжик пьян. Не приведи силы горние, вспомнит, когда проспится.
Альгарвеец постоял посреди лавки, покачиваясь слегка.
— Ункерлант, — повторил он жалобно. — За что мне такое наказание?
— Не могу знать, сударь, — меланхолично ответил Траку. — Послезавтра ваша накидка будет готова. Из толстого светлого сукна. Всего вам доброго.
Талсу сообразил что отец попросту пытается выставить пьяного офицера из лавки, и, к изумлению юноши, оккупант понял намек. Рыжик вывалился на улицу, с грохотом захлопнув дверь за собою. Талсу перевел взгляд на золотые монеты, что так и остались валяться на прилавке.
— Отец, золото, — прошептал он.
— Тут хватит на полдюжины накидок, — заметил Траку. — Что ж, придется постараться. Я бы ему за эти деньги мог мехом ее подбить. Проклятие, на такие деньги соболью шубу можно купить. Но раз он сам не догадался, так и обойдется.
— Дряни бы ему какой-нибудь всучить, — пробормотал Талсу. — Пусть себе замерзает, сукин сын. Все равно никто в Скрунде об этом не узнает.
— Можно было б. Но не стану, — ответил отец. — У меня своя гордость есть. Семь шкур с него я содрать готов, но уж если договорились о чем-то — сделаю в лучшем виде. Кроме того, у паршивца могут здесь остаться приятели, а то и сам он вернется. Альгарвейцы, знаешь, продолжают наступать — если верить газетам, конечно.
— Газеты твердят то, что подскажут им рыжики, — заметил Талсу. — В газетах еще пишут, что Майнардо — лучший король в истории Елгавы и народ его обожает.
— А, это… —
— Ну, если так посмотреть — мне тоже, — признался Талсу. — К сожалению.
— Это дело другое. — Траку задумался ненадолго. — Найдется у нас подходящая материя в запасе или придется из-за нее всю Скрунду обежать? — Он покопался в сундуках, потом кликнул сына: — Пощупай-ка этот отрез, бежевый. Как думаешь, сойдет?
Талсу потрогал край отреза.
— По мне, такое сукно можно вместо кольчуги носить. А уж накидку из него надеть все равно что приятеля на плечи взвалить.
— У нас же просили — потолще, — рассудительно заметил Траку. — На что ж ему жаловаться, если выйдет тяжелей, чем хотелось бы. — Он вытащил из-под прилавка самые большие портновские ножницы. — Принеси-ка его мерки, сынок. Не хочу лишнего отрезать.
Когда альгарвейский капитан вернулся в лавку портного, чтобы забрать свой заказ, он был трезв и все так же удручен перспективой отправиться на ункерлантский фронт. Судя по тому, что доводилось Талсу слышать о погоде в тамошних краях, винить в этом рыжика было невозможно.
Траку набросил тяжелую бурку на плечи клиента с таким суетливым тщанием, будто обшивал самого короля Доналиту.
— Пришлось поработать руками, сударь, — заметил он. — Не так много работы для портняжных чар, как, например, в ваших юбочках.
— Вижу, — заметил альгарвеец, слегка пошатнувшись под весом накидки, — что материала ты не пожалел. — И капитан пожал плечами — с натугой под грузом сукна. — Оно и к лучшему. В Ункерланте я об этом вряд ли пожалею.
— Надеюсь, именно это вы имели в виду, — промолвил Траку.
— О да! Именно такую накидку. — Альгарвеец снова пожал плечами. — Да если бы и не такую, пришлось бы терпеть — мой эшелон отбывает завтра перед рассветом. — Сбросив накидку, он сложил ее уверенными движениями человека, привыкшего заботиться о собственном гардеробе. — Благодарствую. Я, знаешь, не единственный офицер, — даже не единственный из гарнизона Скрунды — кто отправится с эшелоном на запад.
— Об этом мы не думали, — промолвил Траку, включая в это число и сына. Талсу кивнул: мол, не думали и не гадали.
— Мои соболезнования, — отозвался альгарвеец. — Это даст больше власти вашим графам и герцогам. Я навидался их достаточно, чтобы сказать: для вас же было б лучше, когда бы они все удрали за своим трусливым королем. И если б мы решили их до последнего спалить, вам было бы лучше, но мы не стали.
— Все равно командовать будете вы, — ответил Талсу.