Тьма чернее ночи
Шрифт:
– Можешь сняться в моем следующем фильме. Ты хорошо смотришься, друг мой. Я сегодня смотрел всю передачу. И записал ее, если захочешь посмотреть на себя.
– Нет, вряд ли. И сомневаюсь, что у нас вообще будет время. Чем ты сейчас занимаешься?
– О, жду, когда дадут зеленый свет. Есть у меня проект, который, думаю, привлечет иностранное финансирование. Это о копе, которого отправляют в тюрьму; травма от лишения жетона, уважения и всего прочего вызывает амнезию. И вот он в тюрьме и не помнит, кого из парней туда отправил он, а кого нет. Идет постоянная борьба за выживание.
Кустистые черные брови Сэда поднялись домиком. Несомненно, мысль о будущем фильме возбуждала его.
– Не знаю, Наф. По-моему, что-то такое уже было.
– Все уже было. Но как твое мнение?
Босха спас звонок. В тишине, наступившей после вопроса Сэда, оба услышали, как в соседней комнате секретарь с кем-то разговаривает. Потом селектор на столе Сэда ожил, и раздался голос секретарши:
– Мисс Кроу здесь. Она будет ждать в конференц-зале.
Босх кивнул Сэду.
– Спасибо, Наф, – прошептал он. – Я пойду отсюда.
– Ты уверен?
– Я дам тебе знать, если мне понадобится помощь.
Он пошел к двери кабинета, но потом вернулся к столу и протянул руку:
– Возможно, мне придется уйти по-быстрому. Так что я прощаюсь. Удачи с проектом. Похоже на еще одну золотую жилу.
Они пожали друг другу руки.
– Что ж, посмотрим, – сказал Сэд.
Босх вышел из кабинета, пересек маленький коридор и вошел в конференц-зал. В центре зала стояли стол со стеклянной столешницей и два стула по бокам. Аннабел Кроу сидела на стуле напротив двери. Когда вошел Босх, она рассматривала свою черно-белую фотографию. Услышав шаги, Кроу подняла голову. Сияющая улыбка, прекрасные зубы. Улыбка продержалась немногим более секунды и сползла с лица.
– Что… что вы здесь делаете?
– Привет, Аннабел, как дела?
– Это кинопробы… вы просто не можете…
– Ты права, это кинопробы. Я пробую тебя на роль свидетельницы на уголовном процессе.
Женщина встала. Фотография и резюме упали со стола на пол.
– Вы не имеете права… Что здесь происходит?
– Ты знаешь, что происходит. Ты уехала, не оставив адреса. Твои родители мне не помогли бы. Агент тоже. Единственный способ добраться до тебя – устроить кинопробы. А теперь садись, и поговорим о том, где ты была и почему удрала.
– Так роли нет?
Босх чуть не рассмеялся. Она еще не въехала.
– Нет, роли нет.
– И римейка «Китайского квартала» [19] не будет?
На сей раз он засмеялся, однако быстро справился с собой.
– В один прекрасный день и до этого дойдет. Но ты слишком молода для этой роли, а я не Джейк Гиттес. Садись, пожалуйста.
Босх взялся за стул напротив нее. Но Аннабел не стала садиться. Она выглядела очень расстроенной. Это была красивая молодая женщина с лицом, которое часто обеспечивало ей то, что она хотела. Только не сегодня.
19
Фильм Р.
– Я сказал, садись, – рявкнул Босх. – Ты должна кое-что понять. Ты нарушила закон, когда не ответила на судебную повестку, предписывающую явиться сегодня. Значит, если я захочу, то могу просто посадить тебя под арест, и дальше мы будем разговаривать в кутузке. Или же посидим здесь, потому что нам позволили воспользоваться симпатичной комнатой и поговорить культурно. Выбирай, Аннабел.
Она рухнула на стул. Губы сжались в тонкую, твердую линию. Помада, которую актриса аккуратно нанесла для кинопроб, уже начинала стираться. Босх долго рассматривал ее, прежде чем начать.
– Аннабел, кто до тебя добрался?
Она бросила на него острый взгляд:
– Послушайте, да, я испугалась. Я и теперь боюсь. Дэвид Стори – человек могущественный. За ним стоят ужасные люди.
Босх подался вперед:
– Тебе угрожали?
– Им незачем угрожать мне. Я знаю, как оно бывает.
Босх откинулся на спинку стула. Аннабел смотрела куда угодно, только не на него. Уличный шум бульвара Сансет пробивался через закрытое окно. Где-то в доме спустили воду в туалете.
Наконец девушка посмотрела на Босха:
– Чего вы хотите?
– Я хочу, чтобы ты дала показания. Хочу, чтобы ты выступила против этого типа. За то, что он пытался сделать с тобой. За Джоди Кременц. И Алисию Лопес.
– Кто такая Алисия Лопес?
– Еще одна, кого мы нашли. Ей не так повезло, как тебе.
На лице Кроу отразилось смятение.
– Если я выступлю на суде, то больше никогда не получу работу. А может, и хуже.
– Кто тебе это сказал?
Она не ответила.
– Ну давай, кто? Твой агент? Кто?
Она покачала головой.
– Я занималась в «Кранче», ну, гимнастическом зале, была на тренажере, и этот тип присел рядом со мной. Он читал газету. Ну, я занималась своим делом, а он вдруг заговорил. Ни разу не взглянул на меня. Просто рассуждал, глядя в газету. Он сказал, что читает материал о процессе Дэвида Стори и ему не хотелось бы быть свидетелем против такого человека. Сказал, что такой свидетель больше никогда не найдет работу.
Она умолкла. Босх ждал. И внимательно смотрел на нее. Ее страдания казались искренними. Аннабел чуть не плакала.
– Я… я так запаниковала оттого, что он там, прямо рядом со мной, что слезла с тренажера и убежала в раздевалку. Просидела там час и даже потом боялась, что он еще поджидает меня. Следит за мной.
Девушка расплакалась. Босх встал, вышел из комнаты и заглянул в уборную в коридоре. Там лежала пачка салфеток. Он забрал ее с собой в конференц-зал и подал Аннабел Кроу. Сел.
– Где находится «Кранч»?
– Недалеко отсюда. На пересечении с бульваром Сансет.
Босх кивнул. В кафе этого торгово-развлекательного комплекса Джоди Кременц познакомилась с Дэвидом Стори. Любопытно, есть ли тут связь. Может быть, Стори ходит в «Кранч». Может быть, у него там приятель-костолом, который и угрожал Аннабел Кроу.