ТКС-2
Шрифт:
…Молнии, сверкающие и грохочущие, повсюду…
…Милый, я люблю тебя…
Потолок раскололся, и вместе с ним раскололся мир.
Колонны рухнули, и рухнул мир.
Треск, скрип, грохот и отголоски рок-н-ролла.
Двойники подняли руки, и потоки разрушительной энергии рванулись вперёд, целясь прямо в меня… но не достигли цели. Потому что хромой горбун, выкрикнув что-то невнятное, искривил потоки, и молнии стрелами впились в него самого, словно он стал Святым Себастьяном.
— Что ты наделал, глупец?! — страшно закричал тот, что мечтал уничтожить меня для того, чтобы добраться до Кайлеана.
Единый
— Душа! — сказала я потрясённо вслух. — Ты — душа Мортена!
Горбун повернулся, его бледнеющие губы шевельнулись в подобии усмешки:
— Ну что, я не просто кровоточащий кусок мяса?
Я молча смотрела, как он начинает таять, и услыхала еле различимое:
— Помни обо мне…
Я кивнула, сглотнув горькую слюну.
— В память… о несбывшемся… о непутёвом брате… первенца назови… — (Я моргнула.) — В имени пусть будет буква «м»…
— Нет! — резко сказала я прежде, чем успела что-либо обдумать, но Мортен, скорей всего, уже не услышал, потому что тело его развеивалось в воздухе странным манером — тонкими полосами по спирали… полосы разлетались в разные стороны… мне почудились странные звуки — будто откуда-то сверху доносятся не то хлопанье крыльев, не то аплодисменты… Потом всё рассыпалось быстро угасающими серебристыми искрами, и как только погасла последняя искра, действительность вернулась.
Я вновь очутилась на острове посреди Имангры. У моих ног тяжело дышала Люда; дальше отец с матерью в изнеможении сидели на земле, опираясь друг о друга — тоже живые! — а ещё дальше чернело вытянутое тело большого чёрного зверя, над которым склонился человек. И как будто бы кого-то не хватало, но человек выпрямился и обернулся. Это был Кайлеан. Он двинулся навстречу, ускоряя пружинистый шаг… высокий, сумрачный, пропылённый, весь в запёкшейся на волосах и одежде крови… я так любила его, что от стеснения в груди не могла сделать ни шагу навстречу… сердце моё плавилось, я просто стояла, ждала и любовалась своим мужем… пока откуда-то сбоку не явилась Илгалея, рванувшаяся в мою сторону яростной волчицей. Она отчаянно кричала «Из-за тебя, из-за тебя…» и что-то ещё про сына, которого потеряла навеки…
Развязка оказалась такой стремительной, что я не успела толком испугаться.
Мать, выкрикнув «Лея, не смей!», опутала сестру магическими путами, но та успела метнуть своё смертоносное оружие. Однако оковы всё же сбили её прицел, и хрустальный меч вонзился в покатый валун в двух шагах от меня. Я запоздало шарахнулась, памятуя об опасности, Илгалея с безумной силой разорвала путы, из-под её пальцев вырвались три призрачные мантикоры, они уже летели ко мне в прыжке, размахивая скорпионьими хвостами, когда Кайлеан выкрикнул: «Возьми меч!»
«Нет!», — выкрикнули одновременно мать и отец, «Нет!» — крикнула Илгалея, «Меч!» — крикнул Кайлеан, и я, не раздумывая, схватилась за прозрачную рукоять и, легко выдернув меч из камня, взмахнула оружием перед собой.
Мантикоры, напоровшись на клинок, взвыли и исчезли. Наступила тишина, в которой
Илгалея опустилась на землю, закрыв лицо руками. Моя тётя выглядела как человек, потерявший волю к жизни.
Кайлеан был уже рядом, обнимая. Я тщательно отводила руку с мечом подальше от него, пока он не забрал у меня меч, воткнув его обратно в камень.
— Почему? — слабо вопросила я. — Что всё это значит?
Мой муж закопченной пятернёй откинул волосы со лба, оставив на коже грязные полосы, и устало сказал:
— Потому что я — коронованный король, а ты — со вчерашней ночи — моя законная жена. Ты королева, Данимира, и подобные артефакты теперь безусловно подвластны тебе и не могут причинить вреда.
Раздув ноздри, я произнесла с нотками зарождающегося гнева:
— О, мой царственный супруг, а позволено ли будет мне узнать, королевой какой страны я являюсь, или это не моего ума дело?
Кайлеан почему-то довольно засмеялся, снова стиснул меня в объятиях и жадно поцеловал, потом отпустил и заговорил:
— Признаться, вначале я всерьёз рассчитывал на Аннморию. Не фыркай, такое решение просто напрашивалось. Но довольно быстро стало ясно, что приобретя Аннморию, я потеряю тебя, и я понял, что надо идти другим путём. В юности я много странствовал, и однажды наткнулся на проход в другое измерение… наткнулся случайно, дуракам везёт… девственное, никем не занятое измерение, сокровище, о котором никто не подозревал… нетронутая земля, покрытая густыми лесами и чистыми реками… и при этом населённая весьма опасной фауной… Тогда я еле унёс ноги и отложил до лучших времён исследование новых территорий, но теперь понял, что настала пора разыграть эту карту. Прямо у портала был выстроен форт… деревянный пока… и в нём я короновался три дня назад.
Он закончил, поглядывая на меня выжидательно, но мысли смешались в моей голове от такой новости, и тогда Кайлеан добавил, заглядывая мне в глаза:
— Ты просила что-то придумать. Я придумал. Лёгкой наша жизнь не будет, о благах цивилизации на какое-то время придётся забыть… да что там говорить — за пределы форта ты сможешь выйти не скоро, каждый клочок земли придётся отвоёвывать с боем, и я поначалу буду не столько королём, сколько лесником… охотником… плотником… Но тебя ведь это не испугает?
— Ты так и не сказал, как зовётся наше королевство.
— Что, правда не сказал? — удивился Кайлеан. — Данимирия, разумеется.
ЭПИЛОГ
Первым уроженцем Данимирии стал Николас Эмрис Карагиллейн. Как и подобает мультипентаграмному магу, он пробивался в этот мир с боем, и причинил своей матери немало мук, но трудно описать мой восторг, когда я услыхала первый крик сына; крик, по которому сразу можно было определить его характер — сильный, уверенный и нетерпеливый. Ник появился на свет в глухую зимнюю пору, когда бревенчатые стены форта подпирали огромные сугробы, и снег валил так, что даже строительство третьего этажа замка было приостановлено на неделю. Назвав передышку удачей, король объявил празднество по случаю рождения наследника. Портал раскалился от непрерывной работы — прибывали грузы с деликатесами и выпивкой, а затем и гости.