Титаник-2
Шрифт:
— Первая древнейшая или вторая? — растерянно вымолвила Шадрина.
— Первая. Я жрица любви, гетера то есть.
Катя оглянулась: не слышит ли их кто-нибудь?
— Тебя это смущает? — захохотала Марина. — Жизнь, подруга моя, — удивительная штука, но, увы, все в ней продается и покупается. Кто-то продает мозги, кто-то руки, а кто — свое роскошное тело. А почему бы и нет? Это нормально. Да ты не волнуйся, я же не проститутка, а гетера.
— А какая разница?
— Большая. Как между львом и крокодилом. Гетеры в Древней Греции были самыми привилегированными и преуспевающими служительницами
Катя молчала, переваривая услышанное.
Нет, она не осуждала девушек, которых жизнь заставила выйти на панель. В медицинском институте она знала несколько девочек, успешно совмещавших учебу с продажной любовью. Но они по крайней мере старались не афишировать свои похождения, а Марина говорила об этом открыто, даже с какой-то гордостью.
— А как относятся к твоей профессии родители? — после продолжительной паузы задала вопрос Катя.
— Родители? — рассмеялась Марина. — При чем здесь родители? Я давно вышла из младенческого возраста и живу самостоятельной жизнью. Подбрасываю, правда, старикам на молочишко. Моя же задача — прорубить окно в Европу. Тебе сколько лет?
— Девятнадцать.
— Совсем взрослая, а задаешь наивные вопросы. Одно слово, провинция. — Марина посмотрела в окошко. — К девятнадцати годам я давно потеряла детскую веру в добро!
Катя больше ни о чем ее не спрашивала. Она совсем не так представляла свое плавание. Вместо романтического путешествия ее ожидало общество проститутки! Хотя она и называет себя гетерой, но суть от этого не менялась.
Глава 4
Ей уже давно не снился этот кошмар. Таня надеялась, что он остался в прошлой жизни. И больше никогда не повторится.
Весеннее солнце, краснея, опускалось за прудом в черный лес. Лиловые отблески ложились на лед. Маленькая Таня летит на «снегурках» по льду замерзшего пруда. Розовощекий Вадик — одноклассник, пыхтя, силится ее догнать.
— Не поймаешь, — снова озорно крикнула она. — Мало каши ел!
Быстро перебирая ногами, Вадик разгоняется. Но как только он подбирается поближе, Таня резко меняет направление и уходит в сторону. Вадик пролетает мимо. Мальчик с удивительным упорством повторяет свои бесплодные попытки. Шустрая Танюшка нравится ему.
Вдруг лед затрещал под ее ногами, и девочка не заметила, как очутилась в полынье. Таня испугалась по-настоящему только тогда, когда услышала тонкий пронзительный вопль Вадика:
— Таня тонет!
Девочка отчаянно замолотила по воде руками, но намокшая одежда тянула вниз, как тяжелый якорь. Таня пыталась ухватиться за лед на краю, но весенний лед обламывался и хрустел. Вадик и другие дети бегали, что-то истошно кричали,
Таня быстро выдохлась. Она стала погружаться в тяжелую воду. И через несколько секунд оказалась в полной темноте, будто в холодном футляре, отрезанная от всего живого мира. В ее ушах раздался мелодичный звон. Она из последних сил попыталась позвать на помощь, но не смогла издать ни звука.
«Спасите меня! Я хочу наверх, пожалуйста!»
Она думала, что кричит. Отчаянно зовет на помощь в этой вечной темноте…
Таня проснулась от собственного крика. Кто-то крепко держал ее в руках. Неужели это Андрей Иванов, молодой рабочий с механического завода, случайно оказавшийся рядом с прудом и вытащивший девочку из ледяной мглы?
— Успокойся, Таня. Что с тобой? — Игорь крепко сжимал ее в своих объятиях.
Таня сделала несколько судорожных глотков, стараясь захватить в легкие побольше воздуха. Страшный сон продолжался мучительно долго. Наконец она очнулась и различила склонившегося над ней Игоря. В его глазах застыл испуг.
— Все хорошо! — поспешила она успокоить мужа. — Сон плохой приснился. Просто плохой сон.
— Просто плохой сон?! — взорвался Игорь. — Да ты дрожишь как в лихорадке. А секундой раньше мне показалось, ты задыхаешься в приступе астмы. Я не знал, как тебе помочь.
— Прости! — Дрожь в руках постепенно утихала. — Это детский кошмар. Когда я училась в третьем классе, то чудом не утонула. Меня раньше часто мучил этот кошмар. После свадьбы он мне ни разу не снился.
— Ты просто перенервничала, — немного успокоившись, произнес Игорь. — Слишком много работаешь. Сколько раз я тебе говорил: ты загонишь себя!
— Игорь, не будем разводить ночью дискуссии на эту тему.
— А когда мне с тобой разводить дискуссии? Ты приходишь поздно вечером. Ладно, давай спать, — примиряюще сказал Игорь и тут же добавил: — Но этот кошмар — последняя капля. Больше так истязать себя я тебе не позволю, иначе это плохо кончится.
— Все образуется, — мягко улыбнулась ему Таня. Она не сомневалась, что Игорь все равно уступит ей. Он любит ее больше жизни, потому и бесится. Хотя последний месяц она и в самом деле работала как проклятая, но от этого показа зависела ее дальнейшая карьера.
— Принеси мне лучше воды, — попросила Таня. — Хотя нет, лежи, схожу сама, посмотрю, не разбудил ли ты своими криками Катю.
Татьяна накинула на плечи халат и заглянула в соседнюю комнату. Дочка спала безмятежным сном.
— Спокойная, Катюшка, ты у меня, — прошептала она, поправляя одеяльце. — Вся в отца.
Татьяна хотела поцеловать дочку, но побоялась ее разбудить.
Она снова легла, и казалось, лишь прикрыла на миг глаза, как ее разбудил писклявый голосок будильника. Как она ненавидела его в эту минуту!
«Надо купить себе другой, более мелодичный», — сколько раз повторяла она. И все же оставляла старый, проверенный студенческими годами. Этот будильник был для нее настоящим талисманом. Едва только разбегался с глаз туман сна, она понимала, что бедненькие часики не виноваты. Просто вчера надо было лечь спать пораньше.