Тирамису
Шрифт:
Дерьмовее завершить этот отвратительный день я, пожалуй, просто бы не смогла...
Глава 11. "Сближение"
Артур не отвечает мне, а я уже слишком пьяна, чтобы продолжать беспокоиться по поводу его реакции на мою выходку. Тем более, что меня сильно мутит, а я лежу на полу и не могу открыть глаза. Веки кажутся тяжеленными, но когда глаза закрыты - тошнит сильнее. Поэтому я, преодолевая рвотные позывы, в каком-то пьяном полузабытье бреду к туалету и вскоре меня выворачивает над холодным унитазом. Мне так плохо,
Кое-как умываюсь в ванной, тяп-ляп вытираю махровым полотенцем лицо и немного намокшие распущенные волосы, бреду за смартфоном, ставлю его на зарядку, падаю лицом вниз на кровать, поворачиваю голову вбок, чувствую, что меня снова мутит и... проваливаюсь в сон.
Среди ночи просыпаюсь, ощущая во рту дикий сушняк, и медленно, хватаясь за стенки, иду в темноте писать. Едва не засыпаю на унитазе. Сушняк и мутная головная боль помогают встать и пойти на кухню за водичкой. Лью из чайника в чашку остывшую кипячёную воду и жадно пью. Бреду обратно в кровать. Заползаю на неё и простонав из новой волны головной боли вкупе с подступающей тошнотой - засыпаю.
Голова гудит, всё вокруг правого глаза - сплошная боль, чуть усиливающаяся и чуть ослабевающая в соответствии со стучащим в висках пульсом. Прикладываю пальцы к закрытому правому глазу, морщусь, тру кончиком указательного пальца висок, пытаюсь осознать где я, сколько времени и почему мне так плохо. Нащупываю рукой смартфон, подношу его к лицу и с трудом разлепляю глаза. Щурясь, смотрю на чёрный экран и никак не могу понять, почему он чёрный. Устало роняю руку со смартфоном на кровать и стараюсь понять, почему он не включается. Снова тяну его на себя и нащупываю в нём провод. Точно... Я же его на зарядку ставила. А почему он тогда выключен?
Меня охватывает паника и я через мерзкое похмелье приподнимаюсь на кровати понимаю, что провод вставлен только usb-входом в телефон, а в розетку вилкой вилкой - нет. Давлю кнопку включения - никакого результата, зарядка на нуле. Резко бросаю взгляд на стену, где бесшумно двигается секундная стрелка. Половина первого... Твою мать... Проспала... И не просто проспала, а ещё и с выключенным телефоном.
Со стоном падаю лицом в подушку и обхватываю голову руками. Когда же закончится этот долбанный пиздец?!
Вставляю вилку зарядного устройства в розетку на стене рядом с кроватью, с новым стоном и матерщиной шёпотом встаю и голая иду в ванную умываться, обдумывая, что мне делать теперь: что сказать на работе... Из зеркала в ванной на меня смотрит помятое, опухшее, нечёсанное и заспанное нечто. Видел бы меня сейчас Артур - в жизни бы, наверное, не предложил сфоткаться голой для его выста... Твою мать... Твою ма-а-ать.... Ох,блядь, какой пиздец... Я же ему фотку отправила свою... Ох ты ж блин... Что я натворила...
Мне становится та-ак стыдно, что я едва сознание не теряю от охватившей тело слабости. Медленно оседаю на холодный край эмалированной ванны и прячу лицо в ладонях. Какой-то беспросветный ужас... Ну почему я такая дура-то? Ужасный стыд борется во мне
Но нет. Сообщений нет вообще - что меня порядочно удивляет, так как я, как минимум, вспоминаю две синих галочки в чате с Артуром, а пропущенных вызовов всего два. Оба, понятное дело, с работы. Значит, Артур, мою фоточку проигнорировал. Отчего-то становится очень обидно. Усмехаюсь: даже ответом не удостоил... А с другой стороны - чего я ожидала, когда прислала ему это?
С горечью смотрю на фото, на котором я голая и немного расплывчатая (из-за трясущихся, видимо, в момент съёмки рук) стою на забардаченном полу с криво надетым картонным пакетом на башке, на котором нарисована каляка-маляка, означающая злобную рожу с клыками, и показываю в объектив "фак". Хорошо хоть лобок проэпилировала дура...
Ну что ж, понятно, что почему Артур решил эту мою ночную выходку проигнорировать. Он меня знать не знает толком, а тут на тебе... Подумал, что я в край ебанутая и, походу, в этот раз он прав...
Ладно... Вздыхаю и машу рукой - с Артуром вопрос решён однозначно - возможно он мой номер даже заблокировал, чтобы не слала ему больше всякой такой фигни. Стыдно конечно, но что уж теперь поделаешь...
Важно с работой решить, как поступать. Пью на кухне чай, чтобы хотя бы немного привести голос спросонья в порядок и не хрипеть с похмела коллегам в трубку, объясняя возникшим форс-мажором с затоплением квартиры или свалившим меня гриппом моё отсутствие на рабочем месте, а затем звоню на ресепшн. Выясняется, что меня ждёт гендиректор. Он сегодня весь день в офисе и хочет пообщаться.
С тяжёлым сердцем быстро принимаю душ, привожу себя в более-менее опрятный вид, убираю высушенные феном волосы в тугой конский хвост, по минимуму крашусь и, не особо торопясь, выхожу из дома.
Спустя час, выхожу в бизнес-центре на нашем этаже и минуя невозмутимую секретаршу Танечку, прохожу к кабинету генерального. Танечка встаёт из-за стойки и останавливает меня фразой:
– Он сейчас занят. У него посетители.
– Ясно, - тихо говорю я.
– Тогда пойду пока на своё рабочее место.
– Давай, - явно сочувствующим голосом произносит Танечка.
Похоже, тут все уже в курсе. И моего спанья в переговорке и слившегося из-за меня крупного клиента и моего сегодняшнего прогула...
Константин Григорьевич освобождается спустя двадцать минут. Всё это время коллеги в офисе предпочитают на меня не смотреть или ведут себя столь нарочито официально, что я окончательно убеждаюсь в том, что стала тут поводом для сплетен.
Танечка не звонит мне. Вместо этого подходит к моему столу и тихо сообщает, что Константин Григорьевич ждёт меня у себя.