Типичный Петров
Шрифт:
– Мне на “Нарвской” выходить.
– Я вас провожу.
– Я не домой, я к тете иду ночевать. И еще я ей укол должна сделать.
Чувствую даже некоторое облегчение. Тетю – пускай колет, а я уже начал побаиваться новых уколов в душу.
Это даже приятно – бескорыстно провожать молодую симпатичную даму до парадного на проспекте Стачек, пусть и рискуя не успеть на последний поезд метро. Как прощаются в таких случаях? Целовать руку – не в моем стиле, не умею. А потянуться губами к лицу не получается, это слишком серьезно, это не голышом рядом в бане сидеть. Вика улавливает мою внезапную
– Большое спасибо, что проводили. Если захотите – позвоните, буду рада.
И прощается со мной глазами. Во взгляде оба варианта: и навсегда, и до следующей встречи.
…Все это, конечно, красиво и трогательно, но уже с этого момента
Вика меня начинает обманывать. Попрощаться попрощалась, а стоило мне домой прийти и лечь в постель, как она заявляется ко мне сновидением
– в том самом неприличном виде, в каком я, на беду свою, углядел ее в предбаннике. Не могу сказать, что просыпаюсь в спокойном состоянии. Сначала был раздвоен, потом рас-троен, теперь уже речь о расчетверении идет!
Да-да, и о тебе всегда помню, можешь не сомневаться. Причем без каких-либо конкретных видов на будущее. Просто хочу, чтобы тебе было хорошо. Вот уладится все в твоей жизни – и я тебя с чистой совестью забуду. Сложный цвет глаз забуду, бутончик твоих губ, их прохладный вкус с ветерком на Ильмень-озере, бедра твои уютно-шелковые, широкие и гостеприимные забуду, искривленные мизинцы на ступнях, забуду подземный монастырь со свечками, учащенное твое дыхание и бесконтрольно вырывающиеся слова… И где у тебя синева неожиданная – тоже забуду…
23. ДВЕ НОВОСТИ…
И обе хорошие. И обе связаны с одним небольшим, но великим городом.
Первая – твой звонок с позитивной информацией о семействе. Я уверен, что именно благодаря тебе и муж твой поправился, и дочка психологического равновесия достигла. Я же говорил, что у тебя феноменальная душевная энергетика. А ты, помню, еще так иронически:
“Энергетика… Энерджайзер… Дюраселл…” Вроде девушка ты гуманитарная, а так плоско-материалистически понимаешь понятие “энергия”. Душевный потенциал эмпирически не исчисляется, но это – реальность. И дочь, и муж получили от тебя необходимую дозу излучения в нужный момент. А у меня ты была для кайфа, для блажи, для опьянения. Поэтому наши с тобой отношения там, наверху, и не утвердили – знали, что ты скоро понадобишься по месту жительства, брака и материнства. Сурово, но справедливо.
Повеселев, отправляюсь в свое бюро пешком. В ровном настроении я пользуюсь какими-нибудь транспортами, а пешком хожу либо в очень плохом, либо в очень хорошем расположении духа. Фирма наша уже дважды перелетала с места на место, а теперь угнездилась в Басковом переулке, между улицами Маяковского и Восстания. Скромненько так, простенько с виду. Вход со двора. Поднимаешься по замызганной лестнице на третий этаж, нажимаешь на кнопку и оказываешься в пространстве светлом, уютном и ароматном – сложный букет из запахов доброкачественного кофе, дорогих сигар и чистеньких деловых девушек.
Куда-то это все поразбежались? Сажусь рядом со столиком отсутствующей секретарши, и рассеянный взгляд мой падает на листок с довольно потешным
Какое же продолжение там следует?
Тут как раз секретарша возвращается. Европейского типа, молодая – но не слишком! – дама, живое воплощение спокойствия и уверенности.
Извещает, что шеф будет с минуты на минуту, что он очень просил меня подождать: есть серьезный разговор. В этот момент у меня вырывается почти непроизвольно:
– А вы не покажете, каким все-таки должно быть нижнее белье? А то я просто заинтригован…
Она смотрит невозмутимыми зеленовато-продолговатыми глазами Орнеллы
Мути – и вдруг медленно и плавно начинает расстегивать пуговицы своей белой, согласно должностному стандарту, блузы. Первую, вторую, третью. Белый бюстгальтер с розочкой между двумя чашами замечательно контрастирует с посмуглевшим где-то в Египте свежим и в то же время взрослым телом. Не всем женщинам и не всегда загар идет, но в данном случае то, что надо.
– Большое спасибо, – говорю. И начинаю осторожно объяснять, что вообще-то имел в виду письменный нормативный документ. Ну что, смутится или засмеется?
Ни то, ни другое. Находит и вручает мне вторую страницу приказа, после чего начинает в том же сдержанно-достойном ритме застегивать свои тайны.
Читаю, что нижнее белье “должно быть соответствующим и не отвлекать сотрудников-мужчин от работы”. Что за пошлость! Разочаровала меня бюрократическая мысль – в отличие от только что увиденной живой картинки. А тут уже и шеф своей стремительной походкой приближается.
В строгом синем костюме, белой рубашке и бордовом галстуке: личный пример безупречности показывает.
У меня с ним сложились странноватые отношения. Он на несколько лет моложе и потому немного меня стесняется. Хоть и выпивали с ним пару раз, но так и остались на “вы”. Что вполне понятно. Проще ему будет когда-то сказать, ко мне обращаясь: “К сожалению, фирма в ваших услугах больше не нуждается”. “Твоих” прозвучало бы грубо.
Прежде чем приступить к разговору, шеф долго и внимательно на меня глядит, бессловесно. Я тоже молчу и смотрю в лицо, знакомое детально: близко посаженные небольшие глаза, тонкая носовая кость, на губах всегда двусмысленная такая усмешечка. Произнеся глуховатым голосом коротенькую фразу, шеф вынимает из стола и торжественным жестом шлет мне красивый конверт. Открываю, а там ни много ни мало тридцать зеленых купюр. Точнее, светло-зеленых, европейских.