TimeZero. Пепел обетованный
Шрифт:
В висках закололо.
Ну, вот и она, лихорадка: яд вжиков успел попасть в кровь. Хорошо, успели избавиться от зародышей. Теперь можно и поболеть. Главное, не свалиться в обморок перед Кирой, подумает же, что довела своим лечением до полного аута.
Стремительно темнело в глазах. Я судорожно вздохнул несколько раз, помотал головой. Чуть прояснилось, но не до конца.
Кира с удовлетворением кивнула – наверное, чувствовала, как зарастают раны. Я и сам уже не ощущал боли от ожогов. Впрочем, я вообще ничего не ощущал. Постепенно,
Потом я перестал различать цвета и почти ослеп. Меня затрясло.
Проклятая лихорадка! Знакомые симптомы, но как раз сейчас она очень некстати.
– Вот и все! – гордо сказала Кира. – Я тебя вылечила.
– Здорово. Спасибо тебе.
Наверное, мой голос показался ей слишком хриплым, потому что она тут же открыла глаза, и спросила:
– Что-то не так?
Я знаю, как это выглядит со стороны – сидит бледный до синевы человек, которого бьет крупная дрожь. Зрачки не двигаются, мышцы на ощупь каменные, как у мертвеца.
– Андрей! Скажи, где болит!
– Все нор… мально. Это лихо… радка. От яда.
Странно, что я еще сохранил способность разговаривать.
Кира переполошилась.
– Как ее лечить? Скажи! Скажи, я все сделаю!
– Никак. Сама… пройдет. Через полчаса. Помоги мне… лечь.
Она тут же обняла меня за плечи и потянула вниз. Если б не ситуация, я бы, наверное, усмехнулся: ну, как же, девушка укладывает мужика на землю. Интересно, с какой целью.
«Все бы тебе шутить. Юмор висельника, блин. Даже в эпицентре небось найдешь повод поржать».
Через минуту я почувствовал, что лежу. Голова упиралась во что-то мягкое, похоже, в рюкзак. А по груди растекалось странное тепло: я не сразу понял, что Кира так и не отпустила меня, а наоборот – прижалась еще крепче. По-моему, она что-то шептала мне на ухо. Что-то очень доброе и ласковое.
Жаль, я не слышал.
А когда чувства вернулись, первое, что я ощутил, – мокрые дорожки на щеке. Кира плакала. Она больше не шептала, только всхлипывала.
– Не плачь, все нормально. Это жутко выглядит со стороны, но быстро проходит. У вжиков парализующий укус. Специально, чтобы жертва не смогла сразу же избавиться от личинок.
Кира промолчала. Я повернул голову и увидел зареванное лицо с совершенно счастливыми глазами. Да, перемены настроения никуда не делись: Андреналин выпал из жизни – поплакала, снова очнулся – обрадовалась. Бедный маленький псионик!
– Ну что ты? Все хорошо, все просто здорово. Ты замечательно меня вылечила.
– Я подумала… подумала, что сделала какую– нибудь ошибку. Я никогда раньше не пробовала жечь и лечить одновременно.
– Но справилась же. Ты молодец, у тебя прекрасно все получается. Особенно если не отступаешь и идешь до конца.
Она смутилась и, наверное, залилась румянцем, только я не разглядел – щеки и глаза и так красные от недавних слез. Наверное, как и я, вспомнила свою первую попытку, тогда, рядом с куполом Оазиса.
– А потом ты перестал мне отвечать, и я испугалась. Я ведь не знаю, что надо делать и как тебя лечить. А вдруг без помощи ты умрешь? И еще я подумала, что тогда останусь одна во всем мире, и мне стало очень страшно и одиноко.
Я усмехнулся.
– Наверное, я не слишком похож на героя из твоих фантазий, да, Кир? То клинит в голове какая-то штуковина, то падаю замертво от пустячных царапин!
– Да… что ты такое говоришь! Ты в сто раз лучше любого героя. Ты вообще лучший на свете.
Она поцеловала меня в губы и тут же отпрянула посмотреть, не рассердился ли.
Стоп, приехали. Такие повороты надо обсуждать на свежую голову.
И не лежа.
То есть, конечно, лучше бы именно так – лежа, да еще в объятиях друг друга, но не посреди же недавнего поля боя, в хитине и внутренностях расстрелянных вжиков? Да еще с лихорадкой в крови.
Я приподнялся на локтях. Кира тут же защебетала:
– Куда же ты! Тебе надо отдохнуть!
– Потом отдохну. Сейчас надо уходить.
– Куда?! Зачем? Динго убежали…
– Не в собачках дело. Мы на заслоне в двух переходах от Москвы, здесь постоянно кто-то пасется – расчищает, тренируется, тестирует новое оружие. Могут появиться в любую минуту, особенно если слышали пальбу. И я не уверен, что это будут друзья.
– Но ты ранен! И еще лихорадка…
– Почему, уже не ранен. Кое-кто меня вылечил, – сказал я с улыбкой и попробовал подняться. С первого раза не получилось: тут же закружилась голова, перед глазами заплясали черные круги. Но я пересилил себя и встал. Раньше, чем Кира подскочила помогать.
Еще не хватало.
– У тебя мало сил. Чтобы зарастить ожоги и укусы, твой организм потратил много энергии. Я же говорила, что умею перестраивать ткани. Но я только направляю и помогаю…
– Двигаться надо сейчас, Кир. И как можно быстрее.
– Тебе надо поесть и отдохнуть – тогда и пойдем.
– Сейчас. Вопрос закрыт. Кто-то обещал меня слушаться.
Она кивнула, бросилась собирать вещи. Аккуратно свернула сталк, запихнула в мой мешок. Подняла с земли винтовку.
Прежде чем она попыталась навьючить весь наш скарб, я забрал у нее СВД.
– Тебе тяжело! – запротестовала Кира.
– Ничего, справлюсь.
– Тогда, – она с вызовом тряхнула челкой, – я понесу все мешки.
Да, я знал, что через пару часов она выдохнется, и мы оба свалимся без сил. Но ей очень хотелось помогать, хоть чем-то отплатить человеку, что загораживает ее собой от любой опасности. По-моему, она только сейчас поняла: друг не бывает наемником. И наоборот.
Я не сказал ни «да», ни «нет». Такие решения не нуждаются в одобрении.
Заметил лишь: