Тимереки
Шрифт:
– Я верю Аядару, – раздался негромкий голос Лайзы. Она тихонько приоткрыла дверь во время их бурного разговора, так что они этого не замечали, и слушала высказывания обоих. Если бы она упустила возможность подслушать их разговор, она бы не была журналисткой. – Я пропустила боль Африки сквозь себя, и я не смогу жить, если вот так все оставлю, ничего не предпринимая. Каждую минуту там умирают десятки человек. И жизни следующих зависят от наших сомнений. Ведь он может тебя заставить сделать это, но он не хочет. Нам нужно твое добровольное согласие, добровольное согласие твоей души, Джонатан.
Аядар
– Мне больше нечего добавить, она все верно сказала. Последнее слово за тобой.
Глава 23
Джонатан закрыл глаза и провёл руками по лицу. Набрав побольше воздуха широкой грудью, он шумно выдохнул и ответил:
– Я согласен. Сделаем это быстро, не откладывая в долгий ящик. Так как ты, Аядар, должен вернуться в свой мир, то засветиться в этой истории ты не должен. Всю ответственность я беру на себя, и отвечать перед законом тоже буду я один. – Твёрдым тоном произнес Джонатан, и в его зеленоватых глазах загорелся азартный огонёк.
– Нет не один! – Лайза подняла изогнутую бровь, и вызывающе взглянула на мужчин. – Я непосредственно принимала в этом участие, была свидетелем тех событий, это мои материалы и я хочу сделать репортаж со своим вступлением перед речью Вонга. И я буду биться до конца! И не смейте со мной спорить – это бесполезно!
– Показывай отснятые материалы, мы убиваем время! – упрямо кивнул Джонатан.
После просмотра, он без обиняков дал Лайзе микрофон и настроил камеру:
– Твоя речь Жанна д’Арк! Не сильно затягивай, чтобы потом наш сигнал не успели перекрыть!
Лайза взяла микрофон и сделала короткое вступление, глубоким чувственным голосом, в котором трепетали нотки волнения:
– Это сигнал SOS! Я напрямую обращаюсь от народа Африки к неравнодушным и мыслящим людям! Это журналистское расследование нацелено донести людям правду. Пролить свет в каждый уголок нашей земли. Оказывается, истреблять можно не только колонии насекомых-вредителей – это легко можно сделать с целыми племенами ни в чём не повинных людей. Оказывается, на нашей планете вымирают не только редкие животные, но и люди, целыми тысячами. И никому до этого нет дела. Люди опомнитесь! Сейчас стирают с лица земли чёрный континент, а чья очередь наступит потом? Чьи дети будут умирать в муках. Какой народ посчитают не нужным балластом для развития цивилизации? Это признание одного из палачей корпорации JPIQ.
– Что ж, годится. Ну, теперь поехали на телестанцию. Сегодня как раз моя смена. Лайза поможет мне там все подготовить, а ты оставайся здесь. Дай бог, мы успеем закончить до приезда группы захвата. Тебе нельзя попадать им в лапы, наверняка их будет слишком много, да и камеры слежения тебя засекут. Так что участвуй со стороны. – Обращаясь к Аядару, Джонатан накинул лёгкий пиджак, беря сумку с аппаратурой. – Смотрите нас в полдень. Я выберу передачу с высоким рейтингом, у которой самая большая аудитория зрителей, прерву её и вставлю ваше послание.
– Наше послание, Джонатан. Теперь ты уже один из нас. Я действительно останусь здесь, но лишь для того, чтобы потом
– Успокойся, брат, значит так нужно. Будем верить в лучшее. Рассчитывай на нас, а мы будет надеяться на тебя. Мама, – Джонатан остановился возле притихшей Анжелы и обнял её. – Не переживай, ведь было и похуже, выберемся. … Пока! – Он обнял и Аядара, по-дружески хлопнув его по спине, и вышел.
Лайза пыталась улыбнуться, но тревога и печаль в огромных и влажных карих глазах выдавали её действительное состояние.
Аядар первым обнял её, притянув её к своей мужской мускулистой груди:
– Я вас не брошу, не бойся. Ты молодчина! Я тобой горжусь. Присматривай там за нашим Джонатаном. До скорого!
Она лишь кивнула в ответ, снова обведя их беспокойным взглядом, и легонько взмахнув на прощанье рукой, молча вышла следом за Джонатаном.
В повисшей тишине квартиры было слышно, как внизу, отъезжает машина Джонатана. Анжела тяжело вздохнула, и еле переставляя ноги от волнения, подошла к телевизору, включила его и невидящими глазами уставилась на экран.
Аядар не любил ждать. Он просто ненавидел ждать! В такие моменты он чувствовал, как время замирает, и его душа рвалась от нетерпения. Фанфарас ни как не смог искоренить у него это материнское качество характера.
Он принялся ходить по коридору из угла в угол, иногда бросая хмурые взгляды на круглые часы, висевшие на стене. Чем ближе подходило время к обеду, тем неспокойнее становилось у него на душе. Чтобы больше не видеть эти наглые дергающиеся стрелки часов, Аядар взял в руки рог, и, усевшись на пол, стал концентрироваться на его энергии, ища следующую подсказку, которую ему должна была подать сила верховной справедливости.
Услышав голос Лайзы по телевизору, Аядар ринулся в комнату, как раненый зверь, припав к экрану, с жадностью ловя каждое слово. После вступительной речи Лайзы, пошло сообщение Вонга. Оно прозвучало от начала и до конца, затем изображение пропало, на экране пошли помехи, разрывая слух жутким шипением. Но Аядар, казалось, этого не слышал, он продолжал напряженно смотреть в телевизор. Его глаза широко распахнулись, а кулаки непроизвольно сжались. Аядар всем своим сознанием ощущал, что сейчас происходит там, с Джонатаном и Лайзой. Он почувствовал их беспокойство, потом страх и физическую боль. Его лицо дернулось, когда он понял, что их избивают. Но в тоже время, не смотря на весь этот ужас, они радовались, что все-таки у них получилось, что бомба была сброшена.
Прикрыв глаза рукой, Аядар тоже хотел радостно вздохнуть, но не мог, впереди оставалось ещё самое сложное. Теперь его уже не так тревожила следовавшая по пятам тьма, веющая угрожающим холодом и гневом разворошенного зла, как судьба его друзей.
– Они это сделали, – прошептала Анжела.
С экрана, диктор телевидения тактично извинялся за причиненные неудобства, возникшие якобы из-за технической неполадки. Дальше ход программ восстановился, но Анжела выключила телевизор, устало, спросила, глядя на Аядара.