Тимбер
Шрифт:
— Я не знал, что мы выносим это на публику, — пророкотал он, прижимая меня руками к своему телу.
Было понятно, почему он так подумал; обычно я старалась избегать публичных проявлений привязанности к любому из них троих, по крайней мере, когда дело доходило до тех случайных, интимных прикосновений, которые подразумевали отношения более глубокие, чем секс. Я так долго культивировала свою репутацию сильной, независимой женщины, которую боялись и уважали, не полагаясь на мужчин, что стала избегать всякой привязанности.
Я пожала плечами. — С каких это пор меня стало волновать, что люди подумают обо мне? Я не буду сдерживаться только из-за ожиданий общества. Если я хочу поцеловать тебя здесь, на глазах у всех этих заносчивых придурков, то я, черт возьми, так и сделаю. Если я хочу затащить тебя вон за ту изгородь и позволить тебе трахнуть меня в задницу, я, черт возьми, так и сделаю. Никто не мешает мне делать то, что я хочу, и я хочу тебя, Сейнт.
Чтобы доказать свою точку зрения, я обхватила его затылок, наклоняя его лицо навстречу моему поцелую. Это тоже не был целомудренный, вежливый поцелуй. Я растаяла в его сильном теле и приоткрыла губы навстречу его агрессивному языку.
— Черт возьми, Рыжик, — прорычал он, когда отпустил меня, прижавшись своим лбом к моему. — Теперь все, о чем я могу думать, это трахнуть твою задницу за той изгородью, а я не захватил с собой смазку.
Тихо посмеиваясь, я просунула руку между нами, чтобы сжать его твердый член через штаны. — Прибереги это, — прошептала я. — Скоро нам будет что отпраздновать.
Он разочарованно застонал, но не протестовал, когда мы отправились на поиски Лукаса за десертным столом.
Какое-то время мы играли роль вежливых - хотя и пугающих - гостей вечеринки. Но в конце концов на сцену вышла женщина и постучала по микрофону, отчего тот болезненно взвизгнул в динамиках.
Она пустилась в разглагольствования о благотворительности и всем том добре, которое она приносит, в то время как слайд-шоу позади нее показывало фотографии всех улыбающихся, счастливых детей, которым они якобы помогли. На другой стороне вечеринки в саду я заметила ублюдка с повязкой на глазу и улыбнулась.
— Он знает, — усмехнулся Касс мне на ухо. — Он знает, но ничего не может с этим поделать.
Я ухмыльнулась шире. Вот почему я выбрала разные способы убийства для каждого из его сообщников. У него не было никакого представления о том, как будет происходить атака, поэтому он не мог подготовиться к ней. Будет ли это снова яд? Или незаметный удар ножом в спину позже в тот же день? Может быть, выстрел с дальнего расстояния или даже взрыв? Вариантов было бесконечное множество, и защититься от них было невозможно.
Судя по мрачному выражению лица Чейза, он уже смирился с тем, что я выиграю этот поединок, и даже не собирался пытаться.
Он начал пересекать вечеринку, его взгляд остановился на мне, и я загнала свой затаившийся страх обратно в коробку, где ему, черт возьми, самое место. Он никогда не получит удовольствия снова увидеть меня напуганной, это было чертово обещание.
Гости
— Дарлинг, — поприветствовал меня Чейз, игнорируя важного мужчину, поднимающегося на сцену позади него. — Почему-то я знал, что ты будешь здесь сегодня.
Я широко улыбнулась, обнажив все зубы, и прислонилась спиной к Кассу. — Конечно, буду, — ответила я, когда Касс обнял меня за талию и собственнически провел рукой по моему животу. — Я щедро жертвую фондам, подобным этому. Приёмные дети так легко становятся жертвами плохих людей; им нужна любая помощь, которую они могут получить, тебе не кажется?
Губы Чейза скривились в усмешке, затем его взгляд скользнул вниз, туда, где я положила свою руку поверх руки Касса. Мое кольцо было выставлено на всеобщее обозрение, и это вызвало короткое замыкание в его мозгу размером с горошину. Его притязания на право собственности на меня были краеугольным камнем его одержимости, так что идея о том, что я могла быть помолвлена - собиралась выйти замуж за кого-то другого? Неприемлемо.
— Тише, Пират Чейз, вице-губернатор собирается рассказать нам, какой он великий человек. Ты не захочешь это пропустить. — Я приложила палец к губам и подмигнула, заставив его глаз дернуться от гнева.
Седовласый политик начал свою речь со сцены, рассказав о том, что вопрос приемных детей был так близок и дорог его сердцу. Тем временем слайд-шоу позади него сменилось с улыбающихся детей на нечто гораздо более зловещее: видеозапись с камер наблюдения, на которой запечатлен грузовой контейнер и дюжина плачущих девочек, которых загоняют внутрь под дулом пистолета. И вот он, наш милосердный вице-губернатор, пожимает руку одному из вооруженных людей, его лицо повернуто как раз в ту сторону, куда смотрит камера, чтобы безошибочно установить его личность.
Толпа ахала и перешептывалась, в ужасе от того, что они видели, но я просто улыбнулась Чейзу. Никто из нас не смотрел на сцену, когда прозвучал приглушенный снайперский выстрел и кровь забрызгала экран проектора. Видеоклип замер на изображении вице-губернатора, насилующего женщину, прикованную цепью к стене, как собака, и я не смогла бы выбрать время лучше, даже если бы попыталась.
— Упс, — пробормотала я, — моя ошибка. Должно быть Зед, не хотел пропустить этот эпизод.
На виске Чейза запульсировала вена, и я услышала, как он болезненно скрипнул зубами. Однако он не был глупым. Он знал, что я снова переиграла его.
— За это последует возмездие, Дарлинг, — процедил он сквозь зубы в ярости. — Рассчитывай на это. Я иду за тобой, и когда я добьюсь успеха - а я добьюсь, - ты пожалеешь, что сбежала из моего дома в горах.
Все на мероприятие были в панике, люди бегали и прятались, женщины плакали, а охрана бегала вокруг, как безголовые цыплята. Но дело было сделано, и они никогда не поймают Зеда; он был слишком чертовски хорош.