Тим
Шрифт:
— Чего лыбишься? — буркнул я недовольно. — Видишь, застрял?
Но мертвец ничего не видел. Птички наверняка первым делом полакомились его глазками еще давным-давно.
Я подергался, попытался выбраться из узкой щели и так, и сяк. Ни в какую. Ногу не поднимешь, чтобы упереться о колесо или подножку, руками себя не вытянешь — ухватиться не за что.
И при каждом движении автомат за спиной громко стучал о крыло “нивы”. Короче, я застрял, как топор в сыром бревне; без клина не обойтись.
Я
Я застыл и принялся лихорадочно раскидывать мозгами. Отодвинуть машину? Ага, хрен их отодвинешь, разве что бульдозером. А если опуститься вниз и проползти под джипом? А как присесть, если колени не сгибаются — упираются в подножку? Оторвать эту мерзкую мертвую башку, кинуть под ноги и, опираясь о нее, залезть на подножку? Как-то некрасиво отрывать трупу голову, этот вариант оставим на потом. Для начала посмотрим, что еще есть в машине — то, что пригодится мне в качестве маленького трамплина…
Чтобы залезть в машину, надо опустить стекло. Вернее, разбить, потому что его уже не опустишь. А шум нежелателен…
Вот приспичило же мне лазить по машинам! Казалось бы, уже столько довелось пережить, и били меня, и в рабство брали, и убить хотели несколько раз, — но нет! Увидел пробку из машин и решил изобразить из себя супергероя!
— Твою мать! — негромко, но с чувством произнес я.
— Это не поможет, — послышался спокойный женский голос сзади.
Я оглянулся так резко, что позвонки хрустнули.
Тремя или четырьмя машинами дальше на капоте легковушки сидела на корточках худенькая молодая женщина с винтовкой в руках. Бледное лицо, голубые глаза, короткие каштановые волосы. Одета в трико и тонкую синюю куртку с капюшоном, накинутом на голову.
Как она успела так тихо подкрасться?
Я попытался дотянуться до автомата — и дотянулся бы, если бы незнакомка не сказала:
— Ты у меня на мушке, не дергайся.
— Я и не могу при всем желании, — сообщил я. Собственно, пистолет еще можно достать, но об этом женщине знать не обязательно. То, что она не пристрелила меня сразу, обнадеживает.
— Зачем ты туда залез? — спросила она. Голос у нее был ровный и холодный, как у сотрудницы справочного бюро на вокзале.
— А как сама думаешь?
— Ты хотел пообщаться с тем водителем? — тем же ровным голосом предположила женщина.
Я вытаращил глаза.
— Чего?
— Я шучу, — сообщила она. И улыбнулась. Впрочем, тут же стерла улыбку и задала новый вопрос: — Как тебя зовут.
В ее голосе почти не было вопросительных интонаций. Наверное, так разговаривают роботы — да и то не слишком развитые.
— Тим. Тебе какая разница?
— А меня — Ольга.
— Да блин! Я хотел шопингом заняться, ясно? Жрачку поискать какую-нибудь. Увидел эту пробку, решил перелезть! И свалился — чего не понятно?
— Ты сильно голодный?
— Нет, не особо, — осторожно ответил я. С этой странной барышней не стоило ругаться или спорить, я сейчас не в том положении. Среди Бродяг разные фрукты встречаются, все-таки конец света — очень сильный стрессовый фактор, от которого у многих ум за разум зашел. — Утром перекусил.
— Видать, очень хорошо перекусил, раз застрял, как Винни Пух в норе у Кролика! — Ольга снова улыбнулась и так же резко убрала улыбку. — Я снова шучу. И снова ты не понял. Ну ладно.
Она быстро и гибко выпрямилась, двинулась ко мне по крышам авто, практически не производя никакого шума. Словно кошка, идущая по своим делам. Снова опустилась на корточки на крыше джипа, прямо надо мной. Посмотрела на меня.
— Мне нужен помощник в одном деле. Дай мне слово, что поможешь мне, и я тебя отсюда вытащу.
— Какое дело?
— Хочу поймать Бабайку.
— Кого?
— Они бродят ночью, — пояснила Ольга. — Похожи на Оборотней ночью.
— Бугимены, — догадался я, мимолетно подивившись, что Оборотней она назвала Оборотнями, а не как-то иначе. — И как ты поймаешь Бабайку?
— У меня есть план. Но нужен помощник. Даешь слово?
— А если не дам?
— Я пойду дальше, а ты останешься здесь. Может быть, сам выберешься, а может, и нет. Нежити здесь много.
Я раскинул мозгами.
— Ну… блин, ладно, я даю слово. Но завтра я уйду, так что ловить Бабаек будем сегодня.
— Сегодня ночью, — кивнула Ольга. — Держись.
Она встала одной ногой на джип, другой на “ниву”, протянула мне винтовку, крепко держа ее двумя руками. Положив биту на “ниву”, я ухватился за винтовку, как за турник, и Ольга потянула вверх. Несмотря на хрупкое телосложение, она оказалась крепкой. Я подтянулся ровно настолько, чтобы упереться ногой в колесо; дальше было проще. Спустя пару секунд я стоял на “ниве”, тяжело дыша.
— Пошли, — сказала Ольга.
— А если я тебя надул? — хмыкнул я, со всеми предосторожностями идя следом.
— Ты не сразу дал слово. Значит, оно для тебя что-то значит. Обманщик сразу бы пообещал все, что угодно.
Она спрыгнула на тротуар с крайней машины и спокойно пошла впереди, не оглядываясь. Я спрыгнул на асфальт вслед за ней и только сейчас заметил, что она маленького роста — едва ли мне до плеча.
Шли мы недолго — шагов пятьдесят. Нырнули в подворотню и вынырнули во внутреннем дворе, зажатом между девятиэтажек. Одно из зданий сильно сгорело, остальные остались в целости.