Тим
Шрифт:
Расслышав лязг вставшей на место переборки, Тим испытал облегчение, но отсутствие Скарта на планы остальных нисколько не повлияло. Монотонный музыкальный ритм прибавил звука, гомона стало больше. Тут и там слышалось шипение аэрозольных баллончиков. Прыская в рот дозы возбуждающего транквилизатора, солдаты распаляли себя всё больше. Кто-то, блестя безумными глазами, дёргался в припадочном танце, несколько молодых парней, сбившись в компанию, активно жестикулируя, что-то обсуждали, другие вернулись к столам, но человек десять, кровожадно
Удары, тычки, пинки и пощёчины летели со всех сторон. Истязания сопровождались злобными криками и проклятиями. Им выговаривали всё, что испытали в последнем бою. Накал и злобу, пережитые возбуждение и страх вымещали они на пленных, чередуя выкрики хлёсткими ударами. Продлевая муки, били не смертельно, хотя по крикам и стонам взятых в плен Тим понял: ему пока сыплют меньше остальных.
Кто-то озвучил, остальные поддержали. Видеть, как одного из пленников жгут горелкой, к счастью, не пришлось. Их разделили, Тима схватили за шиворот, сбили с ног и волоком оттащили к столам. Уши резал перекрывший музыку вопль, но смотреть в сторону тех двоих заставить себя не смог.
То была игра. Шесть молодых мужчин и знакомые Тиму сёстры, сидя за столом, что-то бросали, двигали и передавали друг другу. После каждого хода один из игроков под взрыв хохота и насмешек подходил к сбитому на колени Тиму и делал ему больно.
Через час бесконечной боли, плохо соображая, Тим лежал на полу. Он уже не реагировал на удары. Лишь иногда пробивающийся как сквозь вату собственный стон вытаскивал из полуобморочного состояния. Очередной щелчок по кончику сломанного носа в который раз отправил в беспамятство.
Открыв глаз, обнаружил себя сидящим на складном стуле. Напротив, за кровавой пеленой перед глазами, то расплываясь, то вновь приобретая четкость, маячило лицо чернявого сержанта. Держа за волосы одной рукой, другой Скарт пытался вставить Тиму в рот трубку баллончика с транквилизатором. Короткое шипение, горечь во рту, и уже через секунды Тиму стало заметно лучше. Сознание прояснилось, боль почти отпустила, тело налилось непонятно откуда взявшейся силой.
– Нет, – услышал он голос, – легко сдохнуть я тебе, грязь, не дам. Я выпью твою жалкую жизнь по капле, после чего выброшу обгадившиеся останки в топку утилизатора.
Игра продолжилась, но теперь в ней участвовал Скарт, и его подходы были особо болезненны. Время растянулось в бесконечный кошмар. Приходя в себя от очередной дозы транквилизатора, Тим какое-то время мог соображать.
Открыв глаза, в очередной раз, понял, что что-то изменилось.
– Пасть открой, – донеслось до ушей.
Мундштук пребольно ткнулся в разбитые губы. Едва стало легче, осмотрелся. Игры, алкоголь и возбудители были отложены в сторону. Пехотинцы столпились в центре трюма. Музыку приглушили, и до ушей долетали глухие удары, доносящиеся из-за спин смотрящих в дальний конец трюма солдат.
Лишь один из солдат
Получив пинок, Тим поднял глаза и у той стены трюма разглядел тех двоих. Держась только за счет транквилизаторов, искалеченные окровавленные пленники, покачиваясь, стояли лицом к мучителям.
– Руки в стороны, – резанул по ушам громкий окрик, – шире, – вновь разнеслось по трюму.
– Смотри, – встряхнул сержант Тима.
Один из солдат поднял винтовку. Оружие шикнуло и практически мгновенно звякнуло по установленному за спинами пленников бронелисту.
– Мимо, – понеслось со всех сторон, – косой, иди проспись, – в неистовом кураже кричали пехотинцы.
Винтовка перешла в другие руки, шелест оружия и размозжённые пальцы упали на палубу. Вскрик, рука опустилась, но резкий окрик требовал вернуть её на место. Воя раненым зверем пленник, пачкая кровью металл, покорно развёл руки.
– Немного прибавим, – комментировал стрелок свои действия, сдвинув регулятор мощности заряда.
Винтовка толкнула в плечо. В районе запястья пленника расцвёл огненный бутончик. Оторванная кисть, крутясь, отлетела в сторону. По ушам ударил крик упавшего на палубу человека. Приказам встать он уже не подчинился. Одна из сестёр направилась к жертве, пнув, вернулась обратно.
– Сам не встанет.
– Тогда отпустим, – поднял стрелок винтовку.
– Стой, – скомандовал Скарт, – эту почётную обязанность мы поручим нашему гостю, – ты убивал? Да, грязь, тебе говорю, – сверлил он Тима безумным взглядом, – людей убивал?
Схватив Тима за волосы, поволок в тот конец трюма.
Встали метрах в трёх. Изувеченного человека била крупная дрожь. Ушей едва касался тихий почти непрерывный стон.
– Лёгкая штурмовая винтовка "А 12", – повернувшись к Тиму, Скарт перехватил оружие. – Меняем магазин, – совершая манипуляции с оружием, Скарт, словно новобранца, обучал Тима, – взводим, – нажал он на кнопку, – ждём сигнал индикатора, целимся и стреляем. Взял, – протянул он оружие Тиму.
Тим не шевелился, он просто молча стоял и смотрел на винтовку.
– Взял, я сказал.
Шлепок ладонью в ухо едва не сбил с ног. Морщась от звона, потянул руки к оружию.
– Это прицел, – встав за спиной, инструктировал сержант, – смотришь в визор, наводишь метку и жмёшь вот сюда. Стреляешь сперва в колено, в другое, потом в живот и голову. Давай, грязь, делай, чистым на тот свет я тебя не отпущу.
Совместив метку целеуказателя с коленом жертвы, Тим резко переместил ствол и выстрелил пленнику в голову.
Время застыло. Целую бесконечность он смотрел, как кровавые ошмётки медленно разлетаются по палубе. Тим знал, что облегчил участь пленника, такое пришлось видеть и на Вироне, но только тогда добивал не сам.