Тиховодье
Шрифт:
– … Кому и что я должна сказать?
– Ему! Кому же еще?! – он смог отлепить от тела вторую руку и с отвращением сдирает паутину с головы. – Скажи, что теперь винить меня не в чем.
Показалась серая бейсболка и воротник рубашки в крупную клетку. Испуганные блестящие глаза, щетина. Она понимает, что видела его раньше.
– Я не заслужил всего этого, – мужчина достает из кармана рубашки мятую пачку «балканской звезды» и вынимает из нее дешёвую китайскую зажигалку. – Конечно, я не снимаю с себя ответственности совсем.
Чиркает кремень, вспыхивает
– Мне надо было смотреть по сторонам, снизить скорость, но, черт побери, ты ведь жива, на тебе вообще ни царапины. Значит все обошлось. Все просто замечательно. Разве нет?
Катя узнала его.
– Вы…
… На нее вновь надвигается радиаторная решетка, над которой через покрытое грязными разводами стекло видно удивленное лицо небритого водителя «Скании». Бейсболка сдвинута козырьком назад, из уголка рта торчит на половину выкуренная сигарета, глаза широко раскрыты …
– … водитель. Управляли фургоном, который чуть не сбил Максима.
– Тихо… – шофер прикладывает к губам палец. – Слышишь?
Из темного угла за коробками и мешками опять раздается шуршание.
– Что это? – спрашивает она полушёпотом. – Там кто-то есть?
– Это либо крылья, либо лапы по полу скребут. Я понятие не имею что это. Никогда не видел ничего подобного. От одного вида этой твари можно обделаться.
– Твари? Той что оплела вас паутиной?
– Ну. Ёпть. Последнее что я помню после того как твой лживый пацан заманил меня сюда, – удар в спину, и толчок. Затем все, – провал…
– Погодите, – она поднимает руку, чтобы прервать шофера, но он не обращает на ее жест никакого внимания.
– … Открываю глаза, а я уже весь оплетен липкой гадостью. Она же сидит напротив, что-то среднее между тараканом и комаром, размером с овчарку. Мерзкая отвратительная тварь. Огромные глаза как у мухи и длинный загнутый хобот-жало…
– Остановитесь, наконец! – она хватается за прутья, сожалея, что не может таким же образом схватить шофера за воротник рубашки и хорошенько его встряхнуть.
– … Боюсь, она не просто прячется, – окончательно выбравшись из кокона, водитель подходит к краю клетки, – она выжидает момент, чтобы сожрать меня.
– Вы сказали мой лживый пацан? Вы говорите о моем сыне?
– Да! О нем! Это все его рук дело! Он нацепил на себя отвратительную маску, думал, что я его не узнаю. Вынудив меня забраться в клетку, маленький говнюк запер дверь и сказал, что каждый должен искупить свою вину. Искупить вину, слышишь? Он кем себя возомнил? Богом? Кто дал ему право судить меня? Что я должен был делать, когда ты вылетела прямо под колеса? Он что-нибудь знает о времени реакции, о тормозном пути? Да я при всем желании не смог избежать столкновения с тобой. Скажи ему, что я не заслужил этого.
– Где он? Вы видели, куда он пошел?
– Каким образом? Я же потерял сознание. Но думаю, он где-то рядом.
– Макс! – кричит Катя, оглядываясь по сторонам. – Максим!
Но вокруг лишь пустые клетки, за которыми
Обступившая Екатерину тишина рассыпается миллионами осколков. В онемевший мир врывается мелодия «Крейзи Фрог» из мультипликационного клипа про лягушонка с отчетливо выраженными первичными половыми признаками.
У нее перехватывает дыхание, – эта мелодия стоит на звонке ее сына.
Пару лет назад она ему очень нравилась. Каждое утро, уходя в садик, он переключал телевизор на канал Bridge TV, где в то время как раз шла программа «Baby Time». Набор мультипликационных клипов всегда был один и тот же на протяжении всех этих лет. И обязательно среди них присутствовал Crazy Frog. Максима невозможно было заставить собираться, пока не начинался этот клип, и только увидев своего любимого «лягушонка с пипиской», он, зевая, принимался надевать носки.
Она достает из сумочки смартфон и видит на экране фото сына.
– Где ты, мамочка, – слышит Катя, когда подносит телефон к уху.
– Я в зоопарке.
– Почему? Когда ты придешь?
– Я уже иду, мышь. Уже скоро. Скажи, – это ты был на лестнице?
– На какой лестнице? Я все время был в своей комнате. Смотрел на дождь и ждал тебя. Но тебя все нет.
У нее сжалось сердце. Захотелось оказаться рядом с сыном и, обняв его, прижать к груди.
– Максим, уже скоро. Я уже рядом с домом.
– Я тут так давно. Кажется, целую вечность. Тут плохо и одиноко.
Ей показалось, что он сейчас расплачется.
– Сыночек, мама уже рядом, скоро мы увидимся.
– Правда?
– Правда-правда. Ты же знаешь, я никогда не обманываю своего мышонка.
– Но злой человек с бородкой как у чёрта он говорит, что это не так. Он говорит такие ужасные вещи. Я не хочу его слушать, пожалуйста, вернись.
– Оставайся. Оставайся дома! И никому не открывай! Я уже иду!
Она убирает телефон и оборачивается к шоферу.
– Вы ошибаетесь. Я только что говорила со своим сыном, он ждет меня дома. Так что запер вас тут не он. Он не мог хотя бы, потому что Максиму всего семь. Мальчик в жуткой красной маске это кто-то другой. Они похожи, я тоже приняла, его за сына.
– Хорошо. Ладно. Вероятно, это был не твой сын. Просто я постоянно думаю о нем. Сам не знаю почему. Он не выходил у меня из головы с того момента, как я проснулся. И это странно. Я бы понял, если бы это была ты, ведь сбил-то я тебя.
– Вы видели Макса потом? После того как… ну после ДТП? Он все говорит о каком-то человеке, мужчине с бородкой как у черта. Я просто боюсь, не похитили ли его?