Тиховодье

Кононов Дмитрий

– Его сбила машина? – Рустам протянулся к рации, лежавшей на «торпеде». – Когда это произошло?

Он щелкнул тумблером, и салон заполнили треск и шипение.

– Все как всегда. Вот засада, – полицейский покрутил тумблер в верхней части прибора. Шум стих, осталось лишь редкое потрескивание.

– Нет… Он жив… И я думаю в полном порядке. Мы с ним недавно разговаривали по телефону… Простите, я сама путаюсь и вас запутала… Плохо помню последние события…

Катя вздохнула и потянулась за новым платком.

– Можно?

– Да. Конечно.

– Еще

раз извините, я похоже хорошо ударилась головой. До сих пор болит. Я действительно не смогла его найти сначала. Но потом обнаружила свою сумочку и позвонила ему. С ним всё в порядке он дома. Просто я переживаю. Ведь ему только семь лет.

Сначала она хотела добавить о странных словах Максима, и о странной трансляции по телевизору в детском саду. О бумажном флажке и воскресшей игрушечной лошади. О странных фотографиях и невидимом карлике с отвратительным голосом. Но потом сообразила, что бы она не сказала, – в данном случае всё будет звучать слишком абсурдно. Она не могла поверить самой себе, как же при этом можно было рассчитывать, что ей поверит кто-то другой.

– Так ДТП было? – спросил Рустам.

– Я точно не помню. Полагаю, что да. Кажется я угодила под этот фургон, когда пыталась оттолкнуть сына.

– Вам надо обратиться к врачу, – сказал Рустам, выключив и убрав рацию. – Вас должен осмотреть медик. Травмы головы могут быть довольно коварны. Я сейчас запишу, что вы сказали, чтобы уточнить, когда появится связь.

Он достал с заднего кресла блокнот в кожаном чехле.

– Когда я пришла в себя на обочине, то обнаружила, что грузовик врезался в рекламный щит. Он там стоит до сих пор. – Катя вспомнила шофера фургона в бейсболке развернутой козырьком назад. – Водителя не было. Не знаю, может с ним что-то случилось?

– Угу… – ответил Рустам, опустив голову он что-то записывал в блокнот. – Проверим. Номер, цвет грузовика можете сказать?

– Фургон, что-то вроде «Газели», но больше. Вроде как импортный. Ах, да – у него на кузове логотип «Дружбы».

– Отлично.

– Разрешите, я пойду… – подтерев слезы, согревшись и обсохнув, Катя чувствовала себя значительно лучше. – Макс ждет меня дома.

– Хорошо… Только скажите мне ваши фамилию и место жительства… Может у вас при себе паспорт…

– Нет, конечно… Записывайте. Нилова Екатерина. Живу на Кораблестроителей, дом десять.

Полицейский пристально посмотрел на нее. Голубые глаза на миг потемнели и утратили былую добродушность.

– Странно, – протянул Рустам. – Но я вас не помню. Я долгое время жил в соседнем – шестом – доме и был участковым на полставки в этом районе. Мне казалось, я знаю всех его жителей.

– Ну ладно, – он опять опустил голову к блокноту, что-то записывая в него. – Я свяжусь с вами, в случае если вы захотите возбудить дело о наезде.

– Я сильно сомневаюсь, что захочу… Все целы и это главное.

– И всё же… Это моя обязанность… – произнес полицейский и дописав последнее слово захлопнул блокнот. – Когда закончится весь этот кошмар с наводнением, я обязательно

найду способ связаться с вами.

– Каким наводнением? – Катя, пожалуй, впервые в своей жизни, почувствовала, что ее глаз дергается от нервного тика.

– Вы видимо действительно хорошо стряхнули свою лампочку, – мужчина удивился ее неосведомленности. – В городе объявлен режим чрезвычайной ситуации. Из-за непрекращающихся дождей и переполнения водохранилища уже не один раз выполнялся аварийный сброс. К тому же на ГЭС случилась авария. Нам сообщили о разрушении гидроузла, – понятие не имею что это такое, – но говорят, скорее всего, город вообще смоет.

– Это… Чудовищно. Как все это могло произойти за то время, что я была без сознания? – она спросила это скорее у себя. Во всяком случае, полицейский, не расслышал ее вопроса, продолжая рассказывать об обстановке в городе.

– Все легло одно к одному. Представляете, что будет, если большая часть водохранилища одномоментно выльется на Тиховодск? Поэтому практически весь состав полиции и ближайших к нам армейских частей переброшены в район ГЭС для помощи МЧС. Нас предупредили, максимум, что удастся сделать – это оттянуть наш местный Тиховодский апокалипсис. Не более. Слишком велики разрушения. Некоторые уже поговаривают, что это террористический акт. В городе оставили только четыре машины для патрулирования, в том числе меня.

– И как давно нас заливает? – спросила Катя практически шепотом. И Рустам опять не расслышал ее вопроса.

– Большинство жителей города либо уже эвакуированы, либо готовятся к эвакуации. И с погодой творится нечто невообразимое. Уровень грунтовых вод поднялся уже настолько, что обычная телефонная связь вышла из строя. С сотовой тоже проблемы. Так что запоминайте, как вернетесь домой, хватайте сына и бегом в пятую школу. Не задерживаетесь. Нам отведено не более восьми часов. Вы знаете, где эта школа?

– На Скомороховой Горе, – кивнула Катя. – Мой сын там учится.

– Отлично. В школе развёрнут ближайший к вам пункт эвакуации. К тому же только этот район не будет затоплен в случае разрушения дамбы. Обязательно возьмите с собой теплые вещи и паспорт. Свидетельство о рождении сына тоже.

– Значит вот почему город такой пустой? – облегченно вздохнула Катя: по крайней мере, хоть одна странность нашла свое объяснение. – А я уж думала, голову ломала себе, куда пропали все люди, почему машины брошены с открытыми дверями.

– Так может вас всё-таки подвезти?

– Нет. Не надо. Дождь почти кончился, а мне тут не далеко.

– Тогда поспешите. И возьмите это, – Рустам достал с заднего сиденья лежавшую там полицейскую куртку и протянул ей. – Она защитит вас от ветра и дождя.

– А вы?

– Я в машине… Удачи… Увидимся в школе. Я тоже буду там, как закончу собирать по улицам подобных вам.

– Спасибо… – Катя взялась за ручку. – И много уже насобирали? Таких как я?

– Вы первая, – парень улыбнулся, вновь став похожим на большого ребёнка. – И вероятно последняя.